Нарисую себе сына

- И что, «плохих» не спасают? – уточнила я, тоже с рукой у лба.

- Они их заигрывают. Совсем до смерти, - авторитетно сообщил мне малец.

- Угу… А еще бенанданти любят изображать дельфинов, пронзенных трезубцем. Или якорем – тайным символом креста. Потому что когда-то, в предтечном мире, эти животные были помощниками главного морского бога.

- Ничего себе, - выдохнул Дахи. – А откуда вы про такое знаете?

- Сама читала в одной, очень умной книжке одного, очень умного ученого, - в ответ многознающе скривилась я.

Правда, можно было еще добавить, что дельфин в переплетении с этим самым якорем в символике баголи означает «Осторожно, опасность!». Да зачем ребенку такие «ученые» подробности знать? С него и выданных хватило:

- Значит, монна Зоя, вы и вправду, «фея».

- С чего ты такое взял?

Ребенок смущенно почесал пятерней ухо:

- Так, матросы вас между собой «феей» зовут. А один, самый старый, тот, что перила сегодня чинил…

- Плотник?

- Ага. Он сказал, что, пока вы на корабле, болтанки нам не видать.

- Значит, я – «погодная фея»? – не хуже Сусанны огласилась я смехом. – Одно хорошо: ты теперь точно знаешь, что я не Ангел. Да и не фея. Я – баголи. Предсказательница народа накейо. Слышал о таком?

- Это которыйс «оборотнями Христа» воевал?

- Угу. Он самый.

- И у вас в помощниках тоже есть… кто-нибудь? – совсем шепотом уточнил малец.

- А как же, - доверительно качнулась я к нему. – Птицы. Млинзи. Большие пестрые аисты.

- Вот это ничего себе… И вы ими командуете?

- Ни разу не пробовала.

- Вы? – внимательно посмотрел на меня младший матрос. Даже отстранился для обзора. – Да нет. Я сумасшедших видал - в порту в Божьих скалах живет один. Хромой и лохматый. За тетками с рынка гоняется, которые сладостями торгуют. Вы на него не похожи.

- Вот это облегчение, - смеясь, обняла я мальца за плечи.

- Так это, - громко вздохнул тот. – Он раньше лекарем был. Зубодёром. И, когда бежит, кричит все время: «Слуги сатаны! Ввергаете народ в страдания изуверские!»

- Угу. Понятно… - прищурились мы с Дахи вновь на красиво идущих параллельно кораблю, двух океанских дельфинов…

В серо-желтушных сумерках ветер оставил, наконец, в покое спустившую на ночь паруса, «Летунью». Унёсся гонять по небу ленивые облака.