Нарисую себе сына

Мама моя… И хоть лоб к перилам приткни, не вспомнить ни брачных оглашений, ни признаний в «большом и светлом». Одни сплошные «ба-бах» всю ночь… И кто я ему теперь, после подобного?.. Любовница. Ну да. Раз обратно будет ждать. Подругу бы назад не впустил… «Подопечная любовница». Ну, ты, Зоя, и дура. Влюбленная дура. Зато познала, что такое «любовь». Целиком и до грани… Нет, да разве так можно? Вот сейчас его разбужу и… Или вовсе туда – ни ногой?.. Мама моя. И кто бы умный мне подсказал?..

Тихий звук щелчка, пробившийся сквозь туман, заставил меня развернуться, но, что тут увидишь? Разве, до пальцев вскинутой руки.

И я ее даже вскинула… Неужто, он, все же, проснулся? Сердце замерло и вновь громко забилось… А теперь ищет ме… Протяжный скрип, совсем уже близко. И летящий из марева огромный металлический крюк на тросе. Удар! И «взрыв» в запрокинутой голове.

- О-о-ох, – так больно… За… что?............

Рыбы… Рыбы в воде не пахнут… Вода пахнет рыбами… У меня во рту и в носу – ее соленое жгучее послевкусие.

А рядом с носом – нестерпимая рыбья вонь… И, если глаза открыть, то можно распознать ее источник. Но, стоит мне это сделать - голова тут же окончательно лопнет. Потому что придется нарушить шаткий баланс покоя- сощуриться от яркого солнца, которое, уже сквозь веки, невыносимо. Так что, лучше помирать так. И не трогайте меня…

- … да ты осторожней. За подбородок. И волосы ей в сторонку от уха, - незнакомым мужским басом.

- Вот сам бы и управлялся, - огрызнулись басу в ответ.

– На этой чертовой серьге застежка мудреная. Не под мои пальцы.

- А ну, дай я… - и долгожданная тень упала на лицо. Однако мечта «спокойно загнуться» ею же и накрылась. – Кажись, она того, Фонс, очухивается. А мы ей руки связать не успели.

- Так давай тогда быс…

- А-а-а!!! Отпусти, бесова девка!

- Ты чего орешь?!

- Она меня укусила за палец!

- Еще раз и…о-о-о, - и, качнувшись, снова рухнула в горячий песок . Правда, теперь на колени… Уж лучше б я… померла.

Потому как, увиденное…

Два загорелых, не первой свежести, мужика в выцветших рубахах угрюмо торчат в паре ярдов левее, у самой кромки воды. За ними, в волнах прибоя бултыхается лодка под таким же линялым парусом. А вдали, через бликующий под солнцем залив, желто-зеленые горы. Местность и рожи совершенно неопознанные… мама моя.

- Вы… кто?

Покусанный обиженно вскинулся:

- Да, твои спасители, бесово семя! Так, значит, нас отблагодарила?

- Спасители?..