Нарисую себе сына

- Я – за тобой, - скосясь на калеку, пояснил тот. - Начальник порта приказал, как только ты здесь, на его территории в следующий раз появишься, привести тебя к нему.

- Неужели?И прямо под конвоем?

- Да что уж так то? – в ответ изобразил охранник неловкость. – Просто, рядом. Ты же видишь: я один и без сабли.

- Ну, и на этом спасибо… Пошли, - ох, давно я со своим опекуном откровенно не разговаривала. Видно, настал долгожданный час…

- Здравствуйте, сэр Сест! – пожалуй, начало «откровенной» беседы вышло преувеличенно радостным.

- Проходи, садись.

- Хорошо, как скажете, - поубавила я пыл. И, сцепив перед собой на лакированном столе пальцы, приготовилась ждать.

Вообще, «ждать» здесь было даже приятно. В тишине и прохладе, обособленных от порта за окнами. И глазеть по сторонам, постоянно возвращаясь взглядом от карт и графических картин на стенах к одному и тому же – компасу на рабочем столе опекуна. Еще отцовскому. И что он здесь делает, я понятия не имела, а вот выяснить никак не решалась.

- Зоя, я знаю, зачем ты была в порту два дня назад, - ух ты! Хорошее начало.

- И зачем? – может, у него другие версии есть?

- Ты встречалась на ладменском галеоне с мужчиной, - воззрился на меня из-за своего стола сэр Сест. – Кто он такой?

- А вам какая разница?

- Зоя, пока я – твой опекун, я не позволю позорить честное имя твоей семьи.

- А я его… позорю?

- Да, ты его позоришь, - остался он непреклонным. – Ты же знаешь, как у нас относятся к «таким» женщинам?

- Понятия не имею.

- Это ты к чему, позволь узнать?

- К понятию «семейного позора», сэр Сест. И, слава Богу, у нас с вами разные фамилии.

- Зоя! – удивленно подскочил опекун из своего кресла. – Да как ты смеешь! Ты, недоразумение, появившееся на свет вместе с еще одним! Ты, посмешище всего Канделверди! Да если бы не я, тебя бы уже давно оплевали на всех площадях за твои больные фантазии.

- Больные фантазии? – раззадорил он меня уже по-настоящему.

- Кому они жить мешают? – прихлопнув руку ко лбу, переспросил мужчина. – Кому мешают? – и полез в один из ящиков стола, выудив оттуда мой пропавший недавно рисунок. – Ответь мне, что здесь нарисовано?

От такого вопроса я на миг даже опешила. Как это, «что»? Так ведь ясно же:

- Лодка на воде, - выдохнула, глядя в яркие голубые краски. Единственно возможные, если рисуешь в голубых линзах.