Нарисую себе сына

– Следуйте за мной, - и двинул вправо. О-о! Но, как же медленно!

Обитый лаковым деревом коридор, отсчитав по двери с обеих сторон, закончился, и мой провожатый, распахнув узкую створку прямо по курсу, что-то еще крикнул. Да кто его слушал? Зато внутреннее убранство явно привлекло мой интерес. И я даже в нем задержалась, обнаружив на полке большое свежее полотенце… А вот теперь можно и вновь на боевые позиции…

- Ах, вот, значит, как? - на моей собственной двери болтался маленький блестящий замок. – Ну что ж, - сузила я глаза в сторону раскрытых на палубу коридорных створок.

– Война продолжается, - и, как можно тверже направилась теперь именно туда.

«Вражеский стан» встретил меня порывом ветра в упор, но, запала не затушил. Я передернула плечами, огляделась, сама толком не зная, что делать дальше, однако левую лестницу на верхнюю надстройку кормы (куда меня, видно и заманивали), демонстративно обогнула. Двинув вдоль борта прямиком на нос. Здесь, в отличие от палубы «Крачки», к тому ж, со шлюпкой на парадном месте, было необычно просторно.

Хм-м… И тоже чисто. Матросы, занятые своими важными делами, на мою геройскую вылазку среагировали, как на помеху в движении (а вот это, не ново). И, собрав по дороге два «Монна, извините» и один заинтересованный прищур, я добралась-таки, до конечного пункта. Та-ак… И что теперь?

- Ну, хотя бы, оглядеться, - и, задрав голову кверху, первым делом обозрела выгнутый ветром факел на белом парусе.

С моей точки он сейчас напоминал высокую жестяную миску.

К тому же, изломанную, но выглядел по прежнему, впечатляюще грозно. Особенно в антураже из скрипа мачт, гула снастей под ветром и…

- Да якорь тебе в бушприт! Какой хоб лючину(2) от носового трюма отодвинул?! Сколько раз вам говорить, чтоб за собой прибирали?! Или вы смерти моей… До-оброе утро, монна, - неожиданно смачно мазнули по моему незаконченному полотну. Мужчина, крякнув в кулак, изобразил смущение. – Я вас не заметил и, прошу меня простить.

- Нет-нет, мне понравилось. Только, вопрос возник: что такое «бушприт»? – напротив, как можно искреннее, оскалилась я, чем ввела бородача уже в реальную тоску:

- Это значит, «нос», - потерев собственный, буркнул он.

– Разрешите представиться: боцман «Летуньи». Можете звать меня Яков, монна.

- А меня – Зоя. А то «монна» - вовсе как-то… - скривившись, замялась я.

- Не по возрасту обременительно? – предположил боцман.

- Угу, точно. И по статусу… тоже, - отвернулась я прямо навстречу ветру.