Нарисую себе сына

- Что?!

Такое чувство, он эти слова в муках родил. И лишь после этого смог взглянуть на меня:

- Именно то, что вы слышали. Мне нужна ваша помощь, Зоя. Поэтому, вы - здесь.

- Мама моя… Пусть я проснусь. Мама моя.

- Зоя, вы меня слышите?

- Помощь… Да разве так можно с человеком? Просто, потому что возникла в нем надобность?

- Наверное, нельзя. Но, я тогда думал, что совершаю для вас благо.

- Благо? – слово это, такое несовместимое с теми, что кипели в моей душе, вмиг выдернуло в реальность. – Так вы о благе моем пеклись, когда в карты у сэра Сеста разыгрывали?

Мужчина, расширив глаза, замер:

- Откуда?.

. – и мотнул головой. – А я думал, мне привиделось. Сквозь дым…

- Вы на мой вопрос не ответили.

- Хорошо… Да. О вашем благе. Ведь, останьтесь вы у него, быть бы вам уже в доме для умалишенных.

- Однако выдернули вы меня совсем не оттуда, а с галеона «Крачка». Лишив и брата и любимого мужчины. Как вещь. Разве не так?

- Зоя, я еще раз вам повторяю: мне нужна ваша помощь.

Это – вопрос чести моей семьи и моей лично.

- Чести? – сдернуло меня со стула. – Какая она у вас избирательная. На отношение к «чужим», видно, не распространяется.

- Да что вы-то в этом понимаете? – ответно навис он со своего края. – Да вы понятия не имеете…

- О вашей чести? Это – да! Такое понять сложно. Только, хоть на рее своей меня повесьте, я вам помогать не стану! Ни в чем!

- Вы это хорошо обдумали? – сузил глаза капитан.

- С усердием, - отрезала я. – Я вообще с такими, как вы, никаких дел иметь не желаю.

Мне хватило и бывшего опекуна. Он тоже это слово любил. Только «заботился» всегда о чести НАШЕЙ с братом семьи.

- Даже так? – глухо отозвался капитан. – Ну, тогда готовьтесь терпеть мое ненавистное присутствие целых пять месяцев.

- А у меня есть варианты? – а вот это я сейчас не поняла.

- Зоя… Они всегда есть. Только, сядьте и послушайте меня.

- Тогда, я, пожалуй, постою.

- Как скажете, - задвинул он свой стул…

Весь остаток дня я, все же, просидела.

Правда, в своей каюте, подперев локтями подушку. Всё думала, взвешивала и оценивала. Сама себе напоминая составителя чудесного снадобья, избавляющего от всех хворей в раз. Только, такие рецепты, вряд ли в жизни существуют. И любой, даже самый «правильный», исцеляя одно, обязательно калечит другое. По крайней мере, Люса так всегда говорила, нюхая мамины аптечные порошки… Люса… Арс… Зача… Да что тут долго думать? Пять месяцев без них!..