Право на эшафот

С дорогой до спальни я справилась самостоятельно и вскоре была в этом королевстве белого, розового и золотого. Очень симпатичная девичья спаленка, из которой кукол убрали не так давно, заменив их томиками романтических стихотворений. На туалетном столике стоял букет с розовыми розами, а рядом с ним — сияющая Эсперанса.

— Ваша Светлость, радость-то какая. Я так за вас молилась. И не только я.

Её слова были намёком, возможно, на того самого барона, но я не помнила, насколько была с ней близка, чтобы делиться такими личными переживаниями.

Нужно будет потом обыскать комнату: Эстефания не ожидала ареста — возможно, остался дневник или письма. Да, письма. Могла же она переписываться с неподходящим бароном? Втайне, разумеется, поскольку даже я понимала, что открыто это было бы неприлично.

— Эсперанса, я хочу принять ванну, — скомандовала я.

— Сию минуточку, Ваша Светлость.

Она метнулась за дверь, а я подошла к хорошенькому белоснежному бюро и выдвинула верхний ящик.

Ага. Как я и думала: корреспонденция. Приглашения, приглашения, приглашения. Ни одного личного письма. Тонюсенькая пачка личных писем нашлась во втором ящике, и были они от подруг. Просмотрела я два, и в них не было ровным счётом ничего интересного. Странно, но я почти не испытывала неловкости оттого, что сую нос в чужую жизнь. В мою-то эта ушлая девица залезет по уши, а я здесь как слепой котёнок тыкаюсь, не зная, откуда прилетит. Да и жизнь эта теперь, как ни крути, моя.

— Ваша Светлость, ванна готова, — отрапортовала Эсперанса. — Я ваши письма и дневник припрятала, вы же говорили, что не хотели бы, чтобы их кто-то посторонний читал. Я их сжечь хотела, после того как… — Она помялась и закончила явно не так, как собиралась: — Я всё принесу, как ванну примете.

Это известие порадовало куда больше приготовленной ванны, и благодарила я от всего сердца. Эсперанса смущалась, как девочка, и мешала мне раздеваться. Точнее, она была уверена, что помогает и что герцогини не должны такой ерундой заниматься лично.

Пришлось смириться, а то до воды я бы никогда не добралась.

Только опустившись в пенную пышность приготовленной ванны, я ощутила, как устало тело, которое всё это время ни на миг не расслаблялось. А теперь, гляжу, жизнь налаживается. Правда, тётя так и не призналась, какие у неё на меня планы, но, пока до их реализации дойдёт дело, я успею осмотреться и в случае чего даже удрать.