По законам Дикого Запада. Начало

Весьма рад.

Клив пожал сухую, похожую на птичью лапку, руку мэра.

– Жаль только, что поводом к нашей встрече послужило столь прискорбное событие, – мистер Льюис развернулся на каблуках к камере, где уронив голову на руки, сидел Малыш Ринго. На мгновение Клив подумал, что мэр прочтет убийце душеспасительную проповедь, но тот, с интересом оглядев впавшего в ступор преступника, вновь повернулся к столу.

– Теперь о делах, – мистер Льюис брезгливо смахнул ладошкой пыль с одного из стоящих перед столом стульев, и, аккуратно подтянув дорогую ткань брюк, умостил тощий зад на твердом деревянном сидении.

С этими словами он запустил руку за отворот пиджака. Извлек толстую пачку бумажных долларов. Многие купюры были старыми и потрепанными, а некоторые выглядели так, словно их неоднократно использовали при посещении отхожего места. Из другого кармана мэр достал небольшой кожаный мешочек, распустив завязки, высыпал на стол пригоршню серебряных монет.

– Ваши двести долларов, мистер Бриннер. Признаюсь, сначала я подумывал выписать вам вексель, – хитрая улыбка изогнула тонкие губы мэра, говоря о том, что это всего лишь шутка. – Но вовремя вспомнил, что ваш род занятий не предполагает частого посещения банков.

Клив неопределенно хмыкнул, и, не пересчитывая, смел деньги в небольшую кожаную сумку, висевшую на поясе.

– А теперь, когда наши дела улажены, предлагаю отдать должное легкому завтраку, приготовленному моей кухаркой, – произнес мистер Льюис, и немного возвысив голос, позвал – Китти! Мы ждем.

Дверь тихо скрипнула, на пороге появилась невысокая черноволосая девушка, одетая в светлую полотняную блузу и широкую черную юбку. В руках она держала большую плетеную корзину, прикрытую сверху куском белой ткани. От корзины умопомрачительно пахло свежезажаренной курицей и только что испеченным кукурузным хлебом. А под тканью угадывался соблазнительный абрис бутылки.

Бурбон разливали в кофейные кружки, закусывая сочными кусками курицы, уложенными на толстые ломти сладкого, желтого хлеба. Мэр Льюис довольно крякал, отправляя в глотку очередную порцию спиртного, на бледных щеках заиграл румянец. Шериф, прикладываясь к кружке, утирал белоснежные усы, и заглатывал куски хлеба и курицы с жадностью изголодавшегося койота. Клив ел аккуратно, откусывая небольшие кусочки от самодельного сэндвича.