Проклятый капитан. Колдовской знак

Теперь казалось, что это не он может влиять на мир, подчиняя себе, а мир — на него, раздирает на куски, чтобы поглотить в своём огромном могуществе.

Спустя, наверное, полчаса или больше его нашёл Алекс. Подошёл молча, опустился рядом на корточки. Эрик смотрел ему в лицо. Моталась от ветра тёмная прядь, выбившись из хвоста, заострились высокие скулы, светлые глаза глядели насквозь, точно видели, видели всего Эрика изнутри и снаружи, а может, и не его уже, а то, во что он превращается...

— Что чувствуешь?

— Всё.

— Голос ещё слушался!

— Что значит — всё?

Эрик повернул голову, чуть наклонил набок.

— Не только себя и людей рядом. Жизнь чувствую… вообще. Вот этого муравья. Траву. Деревья. Я не знаю... где сейчас заканчивается моя рука.

Алекс дёрнул его за раскрытую ладонь и рывком потянул на себя, заставил подняться.

— Вот здесь заканчивается, соберись!

Эрик хрипло засмеялся. Мир, кажется, сошёл с ума, раз сам капитан забеспокоился о нём!

Не первый час они брели пешком с лошадьми в поводу: без тропы двигаться верхом стало невозможно.

Дорога ушла круто вверх. Ноги заскользили по сухим комьям земли. Вскоре они выбрались на край обрыва, поросшего высоченными соснами. Заходящее солнце заливало оранжевым светом небо, верхушки деревьев, золотило шершавые стволы. Вдоль отвесного обрыва тянулась узкая полоса выгоревшей травы. Показалось, что внизу расстилаются не холмы и колышутся от ветра не верхушки деревьев, а настоящие морские волны. Давно они не видели моря. ..

К счастью, узкая полоса земли вскоре вышла на открытое место. Идти стало легче. Эрик погладил вороного по шее и, с трудом подтянувшись, забрался в седло. И вот они снова закачались в такт лошадиным шагам.

Солнце окончательно скрылось в туманной дымке, с востока набежали тёмные облака. Всё стихло. Перестук копыт стал единственным звуком, нарушающим тишину. Зашумел по листьям монотонный дождь. Скользнули капли по щекам, по лбу.

— Снова дождь? — устало сказала Джейна, которая весь день шла последней.

— Обычная ивварская осень, — отозвался Алекс. — Три дня дождь и день сухо. Относительно.

Снова мутило. Надо отвлечься. Эрик запел наигранно-бодрым голосом в такт качанию морскую шанти, одну из тех, что тянули на борту «Ясного» во время тяжёлой работы:

Прости и прощай, моя милая кирия,

Прости и прощай, моя милая Риа,

Нас ждут берега неизведанной Лирии,

Нам отдан приказ уходить далеко...