Сердце даэдра

Когда огромная металлическая тварь подошла к нему и нагнула передние лапы, историк решил, что механизм хочет прикончить его.

— Технически, его ноги валялись здесь задолго до того, как вы начали раскопки, — пробормотала Алисия с ухмылкой, припоминая, как долго и тщательно подбирала детали для очередного механизма.

— Не ерничай мне тут! — проворчал Колсельмо, уже окончательно успокоившись. — Просто убери это. Твои эксперименты до добра не доведут.

— Между прочим, именно благодаря моим экспериментам мы попали в затопленные участки пещер.

Механизмом-рыбой вы пользуетесь до сих пор. А паук поможет исследовать потолок, — возразила Алисия, впрочем, скорее из желания поспорить, чем пытаясь что-то доказать. Если уж старику что-то взбрело в голову переубедить его было практически невозможно.

— Пусть сидит на своих нижних уровнях, — припечатал Колсельмо и, все еще косясь на металлического паука, выскочил из зала.

Громко хлопнули массивные створки дверей, и Алисия осталась наедине со своим изобретением.

Убедившись, что угрозы для жизни больше нет, паук спустился с потолка и подошел к колдунье. Он пригнул перед ней передние лапы, как щенок, приглашая сесть на свою спину и прокатиться. Недолго думая, создательница механизма приняла его приглашение.

Она взобралась на ребристую спину, пристегнула себя к ее поверхности специальными ремнями, чтобы не свалиться, если пауку, которого она мысленно звала Бартом, вздумается побегать по стене или потолкам, и устроилась в специальной системе креплений, которые должны были удержать ее и без страховки.

Не получив четких указаний, паук побрел туда, где обычно обитал — в сторону нижних уровней.

Алисия не особенно следила за маршрутом: вид вылизанных до блеска стен двемерских руин, каждый миллиметр которых был изучен за прошедшие два года вдоль и поперек, внушал ей отвращение и нагонял тоску. Она скучала по радости открытия, по опасности, подстерегающей за каждым углом в неизвестных руинах, но стоило только ей попасть в такие пыльные и забытые места, как она вспоминала встречу с Эштоном и становилось еще более тошно, чем прежде.

Время шло, но воспоминания не становились бледнее, боль не утихала. И до того, как чувства не улягутся где-то в глубине души, колдунья решила запереться в скучном и безопасном мирке, созданном Колсельмо.

Однако и здесь она не стала лишать себя радости открытий.