А она была ничего

– Вы меня не понимаете! И никто не понимает в этом богом забытом месте! Алиночка, солнце мое, вы хотя бы «Калигулу» читали? Свет софитов – это Луна! Герои Феди и Ники должны хотеть ее всеми фибрами своих тел! Они должны стремиться к ней, понимаете? А что сделали вы? Какое-то шапито и шутовство! Пляски вокруг костра имеют бо?льшую смысловую нагрузку, чем эти ваши второсортные брожения по сцене. Не могу так работать! Не-мо-гу! – наседал Иво. Он напоминал пьяницу в электричке, пристающего со своими алкашными байками к зубриле-первокурснику.

– Во-первых, для вас не Алиночка, а Алина Владимировна. А во-вторых, при чем тут «Калигула» Камю? Я прекрасно понимаю вашу идею и учла ее в проделанной работе. У нас были обсуждения. Но почему вы мне говорите о том, что вас что-то не устраивает, именно сейчас, когда до премьеры остались считанные дни? – сдержанно парировала Алина Владимировна.

– Неуважаемая госпожа Долгополова, – съерничал Иво, отвесив высокопарный поклон, а затем приблизился к ней вплотную и ткнул своим длинным толстым пальцем ее в плечо так, что она слегка пошатнулась, – да скажи я вам хоть загодя, что ваш финальный танец – безвкусица и говно, изменилось бы что-нибудь от этого? Я думаю, что нет.

После этих слов Алина Владимировна влепила докучавшему ей Иво смачную пощечину, которая эхом разнеслась по залу.

– Хам. Я пошла к худруку.

Сидящие в зале актеры затихли. Те, кто зашли недавно, полушепотом донимали свидетелей расспросами о том, что же случилось.

Режиссер остался на сцене, беспомощно выпучив глаза, и потирал свою небритую щеку, однако ему на подмогу уже на всех парах спешил его сладчайший и нежнейший ассистент Владик. Едва Долгополова ушла, он сразу же по-лизоблюдски соскочил с первого ряда, в один миг подлетел к Иво, начал бегать вокруг него и сыпать миллионом подхалимских вопросов: «Ой! Ой! Как вы себя чувствуете? Что-нибудь нужно? Может, ледик приложим? Я и в полиции скажу, если надо, что первая начала она! Возмутительно!» Адамсон отмахнулся от него, как от назойливой мухи, и поплелся за кулисы. Владик же не собирался отступаться со своей ненужной помощью и потрусил за ним, поправляя синюю жилеточку и приглаживая сальные длинные патлы.

– Отойдем? – тихо предложил Сема.

– Давай, – согласился я, отлично зная, что сейчас скажет мой друг.

Алина Владимировна была ему очень дорога. С ней он познакомился еще в институте, где она преподавала танец.