А она была ничего

Видел только свою маму и маму Светы на сцене на несколько секунд, когда они мне цветы вручали. А твоим как?

– Ой, да-да-да, им тоже все очень понравилось. Вот про цветы – это ты хорошо вспомнил. Я просто сгораю от любопытства! Расскажи уже мне, что это за девушка, которая тебе такой огромный букет передала через билетерш, м? Они мне сказали, что она была одна и выглядела прям очень-очень. Такие подарки не дарят просто зрители. Кто она? – игриво поинтересовалась Ника и в очередной раз прищурила глаза.

– Понятия не имею. Цветы как цветы. Там не было записки. Наверно, просто постеснялась на сцене подарить или не успела во время поклона вручить, а билетершам лишь бы новый инфоповод на пустом месте создать и слухи распустить. Ведь знают же прекрасно, что мое сердце занято. Твой-то суженый где? – поспешил перевести тему я.

– А у него пару часов назад отец прилетел. Из Лондона, – важно подчеркнула Вероника. – Закрыл там какую-то очередную жутко прибыльную сделку. Попросил Егора после спектакля ненадолго подъехать, чтобы обсудить дела, а то они давно не виделись.

Но он уже написал, что едет из ресторана домой и скоро будет. Тебе, кстати, передали новый журнал с его рассказом? Читал?

– Да, конечно, получил и прочитал. Очень понравился. Интересно… И необычно… Ну, как всегда, на высоте. Браво!

Видимо, из-за опьянения я слишком расстарался, отчего соврал, как мне показалось, крайне неубедительно, и Ника это заметила. На самом деле, собственно, как и в предыдущие разы, я лишь мельком пробежался между строк, ибо вчитываться в рассказы Егора Антакольского я не очень-то хотел.

Он стал передавать мне свои опусы сразу же после нашего знакомства. Я тогда был вусмерть пьян, а в таком состоянии мне свойственна особо зашкаливающая эмпатия, поэтому в четыре часа утра я искренне выслушал все его размышлизмы, что, по всей видимости, являлось пропуском в клуб любителей его творчества.

Но, к сожалению, мне не почудилось, и в отношении данной ситуации с Никой я оказался прав – Сыдкаева все поняла, пустовато поддакнула, улыбнулась уголками губ, и между нами повисла неловкая пауза.

Хотя я уверен, она лучше всех понимала, что Егору было абсолютно нечего сказать этому миру и писательство – это его амплуа скорее от безделья.

Когда они начали встречаться, то уже спустя месяц скоропостижно обручились и стали жить вместе в одной из многочисленных квартир четы Антакольских.