Конфидентка

Он выложил на стол восемь эфесов, вписал в книгу свое имя и сумму. Аббатиса могла помочь ему бесплатно, и настояла на деньгах вовсе не из жадности. Она успела понять этого человека: он не ценит ничего, что дается даром. Единственный путь к его сердцу – назначить себе высокую цену. Потому она смахнула золотые в ящик стола.

- Благодарю за пожертвование, милорд.

- Влюбленность девицы имеет еще одну неприятную грань. Само чувство, конечно, пройдет без следа. Но скверно, если оно оставило отпечаток на теле. Вы понимаете меня?

- Боюсь, не вполне.

- Я хочу знать: сорван ли ее цветок? Применяла ли она право Мириам?

- По закону девушка может держать это в секрете.

- Для воплощения права Мириам она выбрала бы конфидента. Им может быть отец или мать, но оба поклялись мне, что девица чиста. Также конфидентом может стать известный, уважаемый в городе священник… Такой, как вы.

Аббатиса потеребила браслет на руке. Захотелось позвать и погладить кота – он отлично успокаивал в минуту волнения.

Вопрос эмиссара незаконен. Тайна конфиденсии равна тайне исповеди. Только с согласия девушки конфидент может раскрыть секрет, и никак иначе. Если аббатиса скажет: «Да», - она нарушит устав и сразу лишится уважения, станет бесхребетным слизняком в глазах гостя. Но твердое «нет» вызовет гнев.

- По закону, - медленно повторила она, - девица вправе хранить эту тайну.

Брови эмиссара угрожающе сошлись к переносице.

- Я закрыл глаза на многие изъяны вашего хозяйства.

- Милорд, я не просила снисхождения. Готова ответить за все, что делается в монастыре.

- Едва ли вы справитесь с ответом! Все здесь пропитано запахом денег.

- Я служу Софье и Церкви, а не кошельку. Никогда в жизни не поступалась верою ради выгоды.

- Только что вы взяли с меня восемь золотых.

- Ради вашего счастья, милорд.

- Так сделайте для моего счастья еще одно: скажите, чиста ли невеста.

Проклятье! Аббатиса обругала себя. Эмиссар завлек ее в ловушку, теперь осталось лишь два пути: сделка с совестью – или прямой конфликт.

Она отперла секретный ящик, вынула книгу учета конфиденсий, раскрыла на чистом листе.

- Милорд, я не имею права нарушить тайну. Однако вы, как судья святой Церкви, можете потребовать сведений, и я буду вынуждена подчиниться.

Он прищурился, глядя ей в глаза. Оба понимали, что это компромисс. Да, высший церковный суд может отменить тайну исповеди – но только в присутствие того, кто был исповедан.