Конфидентка

Приговор будет приведен в исполнение сегодня, при первом звуке вечерней песни.

* * *

«Дева божья Роуз Вингрем просит права первой ночи…»

Аббатиса разгладила страницу с записью о той злосчастной конфиденсии. Запись осталась в первозданном виде, монахиня так и не выбрала, что сделать с нею. Перечеркнуть или вырвать страницу – недопустимо в книгах строгого учета. Можно было дописать: «Отказано» - но это ложь с точки зрения закона. Она ведь не отказала в конфиденсии, а запретила войти в камеру к подсудимому.

Если бы Дэвида оправдали, Роуз могла бы применить свое право… Аббатиса не нашла верного решения и отложила вопрос на потом. Когда кончится вся эта история, станет ясно, как быть со страницей. И вот теперь, похоже, наступила ясность. Сегодня Дэвида казнят. Уместно вписать итог: «Право осталось неиспользованным в виду смерти избранника».

- Бур-бур, - сказал кот, перекладываясь на ее коленях. Он никак не мог выбрать удобную позу.

Отвлекшись от книги, она стала гладить мохнатого зверя.

- Успокойся, мой милый. Нам обоим нужно набраться покоя. Нынче нелегкий день, но он скоро окончится…

Эмиссар вошел без спросу, как в собственный дом. Сказал с угрюмым и требовательным видом:

- Итак, горящий Предмет. Что вы знаете об этом, сударыня?

- Ничего, милорд. Впервые вижу такое. Ума не приложу, как это может быть.

- Если скажете хоть слово о чуде, я рассмеюсь вам в лицо! Убежден, что это мошенничество, уловка шарлатана. Желаю знать, кто и как ее устроил.

- Милорд, есть ли смысл в поисках?..

Эмиссар постучал себя по виску:

- Сударыня, вы в своем уме? Состоялось мошенничество с применением Предмета! Я всех выведу на чистую воду! Мои люди уже занялись поиском улик.

- Завтра первый Софьин день… Назначено десять свадеб, и ваша в их числе. Прошу: не портите праздник допросами. Отложите хотя бы на потом.

- Даже не подумаю. По горячим следам найду всех виновных и развешу на соседних ветках с этим чертовым семинаристом!

- Бур-бур, - сказал кот и повернулся на другой бок.

Так же и в душе аббатисы нечто крупное не находило себе места. Ворочалось, скребло когтями…

- Милорд, вы собирались оправдать Дэвида. Зачем приговорили к смерти?

- Как будто сами не понимаете.

Все она понимала, однако…

- Юноша проявил благородство. История с горящим Предметом служила идеальным оправданием. Дэвид мог сказать: «Да, все так и было» - и вышел бы на свободу. Но он поступил так, как требовала честь.