Земляника для короля

Они не могли: играть в игры, где нужно проявить смекалку и логику, поддержать беседу, что-то придумать, проанализировать. У обоих была плохая память, все ребята уже соединяли буквы в слоги, даже Лима, которая пока не достигла семилетнего возраста, опережала их в обучении. Брат и сестра не могли запомнить небольшие стишки, понять различие между буквой и звуком.

Я решила взглянуть на них магическим взглядом. И увидела, что дети не обладали никаким даром, но что-то вокруг было явно не то. Родители у Семиситы и Сенома были обыкновенными людьми со средними способностями.

Каких-то отклонений как у детей, ни у матери, ни у отца я не заметила. А с ними я познакомилась, когда утром отец, а вечером мать приводили и забирали ребят. Чета Марози принимали активное участие в жизни моего класса и, общаясь с ними, я не увидела каких-то умственных отклонений как у сена Марози, так и у его жены.

Иногда, когда дети самостоятельно работали, я открывала щиты и смотрела, как новые знания укладываются в маленькие головки ребятишек.

У Симиситы и Сенома знания в голову не попадали.

Однажды на рисовании, когда дети увлеклись, и в классе установилась рабочая атмосфера, я внимательно присмотрелась к Симисите и сравнила работу ее мозга и работу мозга Лимы. У Лимы все, что она узнавала, лежало аккуратно по полочкам как в шкафу. У Семиситы вообще не было места, для хранения информации.

Тогда я начала мысленно формировать хранилище знаний в головке у девочки, потом посмотрела пути, по которым знания попадали к ребенку, они были повреждены.

Я начала выправлять их, убирать заторы из букв и цифр, вытаскивая их из сложных лабиринтов и складывая в хранилище. Расширила проходы и убрала спайки, постаралась сделать так, чтобы путь был не слишком запутанный, убрала спирали, которые иногда закручивались в узлы.

От напряжения, мне тело затряслось, я сидела и чувствовала себя выжатой как лимон. Я боялась навредить ребенку, работа была ювелирная, поэтому сосредоточено продолжала свое дело.

Мне удалось все выполнить, хотя иногда приходилось отдавать мысленные приказы Семисите, чтобы она не двигалась с места и ни с кем не разговаривала.

Когда все было закончено, девочка подняла на меня глаза и улыбнулась, лицо ее преобразилась, взгляд стал более осмысленным. Я порадовалась, что вроде как все получилось. На Сенома ни сил, ни времени уже не было.

Урок рисования подошел к концу, и ребята подносили мне свои готовые работы. Рисунок Семиситы в разы отличался от работ, которые она выполняла раньше.