Дневник темной леди

Дополнив схему последними штрихами, встала в центре пентаграммы и, полоснув по руке ножом, приложила к порезу камень. Артефакт тут же запульсировал, ярким всплеском силы привлекая новых тварей и волнами вливаясь в руны. Выученные с детства слова призыва и ментальный приказ ко всему, что покинуло подлунный мир.

Сидхаи, почувствовавшие мою магию, появились почти одновременно с пробуждением первой из сущностей. Ею оказалась не так давно сгинувшая среди песков ашвея, еще не успевшая до конца разложиться.

Тело гигантской гусеницы окутывали линии силы, из-за чего она светилась в темноте, вызывая понятную тревогу у воинов и заметное оживление среди своих собратьев.

Дальше стало еще веселее, когда из песка полезли разрозненные кости от разных существ, мерцая веселеньким зеленым светом. Всегда любила наблюдать, как конечности ползут друг к другу, пытаясь по пути прихватить и остальные части бывшего когда-то единым тела. Расход энергии в этом случае был значительно больше, но зато какое представление!

Сидхаи, безусловно, впечатлились и теперь поглядывали на меня не столько с интересом, сколько с опаской.

Во-о-от, а я предупреждала, что моя профессия весьма опасна и трудна. Эх, но до чего же она прекрасна! Для полного антуража не хватает только бледного света луны да завывания одинокого волкодлака в весенний период.

Довольно оглядев восставшее и собирающееся по частям воинство, дала ментальный приказ охранять границу. После этого влила остатки силы в линии пентаграммы и благополучно потеряла сознание от истощения.

Любава, дочь Змея Горыныча. Ёжка.

– Подъе-о-ом! – зазвучал зычный голос прямо над ухом.

– Пап, ну еще минуточку, – пробурчала я сквозь сон. – У тебя самого еще две головы не проснулись…

И тут в мое сонное сознание прокралась здравая мысль – откуда в общежитии Школы Сказок взяться Змею Горынычу? Он здесь даже в ипостаси человека с трудом поместится. Резко сев, я окинула смущенным взглядом Ари Вреднюковну, стоящую напротив моей кровати со скрещенными на пышной груди руками.

– Две другие головы, значит, не проснулись, – ехидно уточнила она, – ну-ну. Подъем!

Последнее слово она гаркнула как заправский строевой, и, магически усиленное, оно разнеслось по всей общаге. Из соседних спален послышался грохот падающих тел, а откуда-то снизу еще и мужская ругань. Переглянувшись с наставницей, мы коварно улыбнулись и подмигнули друг другу.