Берова тропа

— В телеге ведь самое оно чернилами да пером писать, да? Или прикажешь дощечки с собой возить? Бересту запросто найти можно, потом, дома, перепишу в тетрадь.

Обиженный Ольг недовольно засопел, но не нашёл, как ответить. Полюбопытствовал только:

— А пишешь-то чего?

— Раны твои описываю. Буду наблюдать.

— Ну-ну.

Небо над головой было хмурым, затянутым серыми тяжелыми тучами — совсем как Ольговы думы. Он вроде бы радоваться должен, что живой, что не калека, что домой едет, но… Телега подпрыгивала на ухабах, ребра простреливало болью, вдобавок начали ныть виски.

Хотелось выпить развеселой медовухи, подмять под бок пухленькую девку и забыть весь тот ужас, что с ним произошел. Ведьма, вот же ведьма! Околдовала, голову вскружила. Поди ж ты, старуха, а скакала на нем задорно и стонала так, словно!

Тьфу, не думать, не думать об этот. Мужчине подурнело разом, поплыло все перед глазами, пот выступил на висках.

— Фрол, а ну останови, — крикнул лекарь.

— Эй, Бурый, ты никак сомлеть мне вздумал? Что, болит где-то? Швы дай погляжу.

— Слабость просто накатила, — просипел Ольг. — Поехали уже. Чем быстрее дома будем, тем скорее на ноги встану.

— А ежели ты у меня в дороге помрешь, меня твой Никитка повесит за ноги на воротах, да?

— За большие пальцы рук, — скривил губы княжич. — Так оно повеселее будет.

— Вот именно, — лекарь принялся копаться в поясной суме, наконец, извлек оттуда странного вида шарик, смахнул с него крошки и бесцеремонно затолкал Ольгу в рот.

— Сонное зелье. Спи, так не больно будет.

Ольг хотел было возмутиться, даже заорать на лекаря, приподнялся даже, но боль плетью хлестнула по ребрам, щека запульсировала, а перед глазами закружились мухи. Через несколько минут он уже спал, не заметив даже, что начался осенний дождь, мелкий и противный.

— Марко, что про ведьму местную говорят, добрая аль злая она? — негромко спросил старичок отрока.

— Мамка говорит, добрая, хорошая. Всем помогает, зла никому не творит.

— Будем надеяться. Ох, знаю я Ольга, буйная у него головушка. С ведьмой поругаться — хуже и не придумаешь. Ну дай бер, обойдется.

Глава 8. Бытие княжеское

Небо над головой было хмурым, затянутым серыми тяжелыми тучами. Точь-в-точь, как глаза у Ольга. Марика выругалась сквозь зубы, с ненавистью прислушиваясь к кудахтающим в сарае курам.