Берова тропа

Недомогание

Ольг был умным мужчиной — когда заставлял себя силой остановиться, конечно. В иное время он как тот взбесившийся конь мчался, дороги не разбирая, сквозь кусты и леса, обдирая бока и хлопьями пену роняя. Знал за собой такую беду, ругал себя нещадно, а все равно приходил новый день — и коня несло. Молод ещё, зелен. Может, и взаправду ему рано князем становиться?

Мудреет Бурый, похоже. Несколько лун назад ему подобная дикость и в голову бы не пришла. Конечно же, лучше него нет никого, он самый сильный и прозорливый.

А теперь смотрит Ольг на себя и понимает: баран, как есть баран. И дел бараньих наворотил, которые срочно надо исправлять.

Вот Марика, к примеру. Ведьма, конечно, тут уж ничего не изменить, да и нужно ли? Но как можно было не заметить ее возраста?

Старухи ведь пахнут иначе, и кожа у них совсем другая, и упругие девичьи перси невозможно перепутать с иссохшей старушечьей грудью. А перепутал, и это значит — колдовство, конечно. Вот только в какой момент оно вершилось? Где она настоящая — ночью ли в его руках, или днём, ворчащая, морщинистая и седая?

Не утерпел, вызвал к себе ключницу, спросил прямо:

— Вот тебе, Марфа, лет сколько?

— Седьмой десяток уж пошел, Андриевич.

А чего вдруг заволновался?

— Тебе мужики нравятся?

Старуха вытаращила глаза и мелко затрясла головой. Ольг невольно заметил, что у нее уж нет половины зубов, и волосы пушистые и тонкие, и глаза тусклые.

— Да говори правду, не бойся. Нужно мне.

— Чего нужно-то, княже?

— Знать нужно.

У, старая. Просто скажи, замуж бы пошла сейчас?

— За богатого? — осторожно спросила Марфа.

— За сильного, крепкого. Такого… который еще вполне жеребец.

— За Ермолку, что ли? Да на кой ляд мне он сдался? Он же на десяток лет меня моложе! Ишь, старый пень, выдумал чего! Что, нянька понадобилась?

— А может, ты ему как женщина нравишься, — вкрадчиво произнес Ольг.

— Тьфу на тебя, какая ж я женщина? Ты еще к нему в постель меня уложи!

— Не ляжешь?

— Родимый, зачем мне это нужно? Я уж лет тридцать про это дело и не думаю.

Женщина, она же к мужчине для чего приходит?

— Для чего? — замороченно спросил Ольг.

— За ради детишек только. А как женское у нее заканчивается, так и не нужно ей больше.

— Да что ты? Понял. Иди, Марфа. Да не говори ничего Ермолу. Я… пошутил.

Ради детишек только? Хм. А бабы все Ольговские вполне и ради удовольствия на него запрыгивали. И ведьма проклятая тоже.