Берова тропа

Поймал ее запястья, уверяясь: кожа гладкая, тонкая, нежная. Глаза открыл, поглядел в ее удивленное лицо, коричневое, в пятнах и морщинах и отвернулся, хмурясь. Стало вдруг противно.

— Что, княжич, некрасивая я? — Послышалась ли ему горечь в ее голосе?

— Отчего же. Молодая, красивая, как солнце лесное.

Марика отпрянула, едва не уронив чашу, уставилась на свои руки испуганно, повертела в пальцах косу и вдруг осерчала:

— Тебе бы все шутки шутить, Олег!

— А может, не шутки. А может, я тебя вижу другой.

— Да что ты, касатик, глупости говоришь? Неужто разглядел?

Приблизилась к нему вплотную, едва не касаясь его плеча дряблой своей грудью. Ольг не удежался, отпрянул. Марика холодно усмехнулась:

— Ну то-то же, с ведьмой шутки шутить не стоит. Самому потом не понравится. Или забыл, как в лесу дошутился?

— В том-то и дело, что не забыл.

— Повторить желаешь?

— А если да?

— Осел, — прошипела женщина. — И в голове навоз. Вот что, ты в порядке уже, я возвращаюсь домой.

— Нет, — рявкнул Ольг. — Пока здесь побудешь. Вот встану крепко на обе ноги…

— А встанешь ли? Тебе, вижу я, мешает то, что между ног!

И зачем она его задирала? На шутку его злую обиделась? Ольг же подскочил на кровати, ухватил ее за плечо и зарычал в лицо, зачем-то зажмурившись:

— Язык придержи, ведьма, пока вырвать его не приказал.

Марика отпрянула, тяжело дыша, злобно пробормотала:

— Так вот какова княжеская благодарность, — и выскочила из горницы.

Ольг снова лёг в постель. Красавец! Почему рядом с ней он творит одну глупость за другой?

Марика злилась. На Ольга, на себя, на злую судьбу, их снова столкнувшую нос к носу. И зачем она приехала сюда? Могла бы от Никитки в лес уйти, не нашел бы он ее там нипочем. А гляди ж, пожалела, прибежала, как собачка к хозяину. И силой вновь поделилась щедро, куда щедрее, чем следовало бы. И сейчас уйти не может, не хочет просто.

Неужто полюбился Марике этот невыносимый мужчина? Похоже на то.

Сначала пожалела, потом прикипела сердцем, теперь вот готова за все простить, даже за слова злые, даже за взгляды колючие. Наказание, что посильнее любого проклятья, и она сама по доброй воле это выбрала.

Спустилась вниз, в кухню. Снова обнаружила там зареванную Варьку. На этот раз что?

Скучно. Никто не играет с ней, сказки не рассказывает, косы не плетёт. И не сильно она любила Катерину, а без неё совсем тоска, хоть волком вой.