Любимый цветок... ромашка?!

– На берегу тоже, – ломая ветки, на поляну вышли Бим, Ник и Майк.

– А если она… – я замолчал. Даже думать об этом было страшно.

– Знаешь, Джей, я уже ничему не удивлюсь, – сокрушенно покачав головой, пробормотал Бром. – Бедовая девка.

– Нужно проверить, – глухо бросил Лонгран.

На берег, туда, где на якоре стояли два корабля мы, не побоюсь этого слова, летели. И все равно опоздали. Песок был весь изрыт ногами. Четко были видны борозды от четырех шлюпок.

– Нет! Нет! Не-е-ет! – кричал я, по пояс забравшись в воду.

– Джейсон, стой! – меня продолжали удерживать, как бы не вырывался. – Так ты ей не поможешь! Приди в себя!

– Эта тварь. Этот ублюдок, пожри его Бездна, он забрал Ари, убил нашего капитана, уничтожил «Шторм»… И вы его так просто отпустите?!

– Месть – блюдо, которое подают холодным, – неожиданно жестко сказал Горан, приводя меня в чувства, – Мы живы и невредимы. Эта… – выругался всегда сдержанный и незаметный штурман, – от нас нигде теперь не скроется.

Столпившись на берегу, полными отчаяния и безысходности глазами наблюдали за тем, как издевательски медленно поднимаются якоря и паруса на «Мести» и «Призраке».

С каждой минутой они удалялись все дальше и дальше, увозя с собой девушку, ставшую мне сестрой.

Забрезжил рассвет. Новый день не принес ничего кроме очередной боли. До заката я просидел на берегу в обнимку с мешком Арианны, смотря на уже почти полностью затонувший остов «Шторма». Находясь в каком-то забытьи, мое уставшее сознание уловило точку на фоне закатного неба, а на противоположной стороне пляжа – большой обломок, застрявший меж скал, с чем-то странным на нем.

Надо бы посмотреть, вдруг пригодится. Вздохнув, прикрыл глаза, стараясь собраться с мыслями. Кажется, я все-таки умудрился задремать в таком неудобном положении. Разбудили меня легкие похлопывания по плечу. Попытка сбросить руку не удалась. Тогда, уже набрав воздуха для весьма содержательного выражения, поднял голову.

– Невозможно… – это все, на что я оказался в тот момент способен.

Глава 35

В голове стоял гул. Щеку дергало от боли, а правый бок как будто бы находился в воде. Разлепить получилось лишь один глаз. Второй даже не открывался. С губ сорвался жалобный стон, привлекший нежелательное внимание.

– О-о-о, пфифла ф фебя. Долго.

Все плыло. У меня получилось разглядеть лишь гнилую солому, на которой, судя по всему, я лежала, да заплесневелые потемневшие доски. Где-то поодаль вспыхнул яркий источник света.