Ведьма на выданье

Весь обед прошёл в тишине, хотя я видела — Виславу так и тянет что-то спросить. Ну и, разумеется, уколоть, съехидничать, сказать гадость… Но она понимала, что получит ответочку, и мудро замолкала.

К концу трапезы Малгожата поблагодарила Дороту. М-да, вот тебе и гостья. От Виславы и её куриц, ой, змей я никогда благодарности не слышала. Поучились бы, а не рожи строили.

Нас ждало продолжение сборов. Тетка одобрила мой выбор, сняла Бецика с люстры каким-то хитроумным заклинанием и внезапно огорошила:

— Хорошая моя, а где твоя метла?

Глава 9.

Ужин в семействе упырей

Из дома мы выехали к вечеру.

Дорота не очень хотела меня отпускать, тяжело вздыхала и качала головой, но прекрасно понимала, что иначе нельзя. Поэтому перед выходом лишь дала напутствие:

— Смотри в оба, Алиночка. Если что — сразу посылай весточку сюда. Пусть мы не всесильны, но кое на что способны. И я помогу, и Войцех не оставит.

Я крепко обняла её.

Меня тронула забота человека, которого я знаю всего несколько дней.

Понятно, что она делает это не ради меня, неизвестной девчонки-сироты из двадцать первого века, а ради той, своей Алины. Но… все равно не отвернулась и не бросила.

— Всё будет хорошо, Дорота. Обязательно. Я себя в обиду не дам.

Она улыбнулась.

— Надеюсь, опекун-пани тоже не оставит в беде. Удачи, моя девочка.

Горло перехватило, но я тут же отогнала возникшие чувства и сентиментальность и села в машину Малгожаты.

Вислава, сложив руки на груди, мрачно наблюдала за нами.

— И все же это неправильно, — громко сообщила она, когда мотор уже завелся. — Опекун-пани должна быть я.

— Князь Шлях-Успенский, думаю, будет в восторге от этой информации, — улыбнулась Малгожата. А я, послав белокурой змеище воздушный поцелуй, помахала рукой на прощание.

Виславу и сестричек перекосило от «радости».

Мы выехали со двора, оставив позади сиреневый шлейф колдовского пламени.

И… в первый раз за то все время, что я тут находилась, ощутила в груди бурлящие эмоции. Свобода-а-а! Какая дорога! Сначала желтые леса, потом — багряно-зеленые горы. И поднимаешься все выше, и солнце светит так, что хочется смеяться и жмуриться.

Малгожата покосилась на меня.

— А ты хороша, — вдруг произнесла она. — И правда неясно, почему говорили, что дочка Анджея мышь мышью.

— Ну… все мы меняемся, — обтекаемо ответила я.