Ведьма на выданье

Страх, что не захочу сопротивляться и… сделаю всё, как он скажет.

— Ты сама дала согласие стать моей, Алина, — снова шепнул он, губы обожгли мою ключицу, руки стиснули так, что невозможно сделать вдох. — А потом сделала вид, что мы вовсе незнакомые люди.

«Но я и правда не все помню! — чуть не сорвалось с языка. — Особенно вас…»

Однако мне не дали больше произнести ни слова — безумно горячие губы накрыли мои. Все мысли вмиг исчезли из головы, руки сами потянулись, чтобы обнять его, скользнуть по крепкой спине.

Голова шла кругом, поцелуй становился все жарче, сводил с ума.

Шнуровка на ночной рубашке треснула. Я охнула, попыталась высвободиться, но меня не пустили.

— Видишь, Алина… ты не хочешь мне сопротивляться.

От хрипловатого голоса, которым это было произнесено, по спине пробежали мурашки.

— Но ты сама выбрала иной путь, моя девочка, — продолжил он, и я похолодела от недоброго предчувствия.

Желанные губы практически касались моих. Хотелось снова прижаться к ним и целовать до тех пор, пока он не поймет, что кроме него мне больше никто не нужен.

— И теперь ты должна сделать только одно, — сказал он, и серебро глаз полыхнуло неистовым пламенем.

— Что? — спросила я не своим голосом.

— Развестись.

***

Утром я встала хмурая и сонная.

Поначалу думала, что всё это было лишь гадким сном, но… когда взгляд наткнулся на опустошенный бокал на тумбочке, поняла: визит таки состоялся.

Небо затянули тучи, напоминая, что на улице, несмотря на обманчивое тепло, самая настоящая осень.

Разговор с Бециком не удался. Фамильяр благополучно дрых, приход незнакомца его не потревожил. Можно было, конечно, разораться и построить мелкого, что он спит, пока на мою честь покушаются всякие, но… Интуиция нашептывала, что дело не в Бецике. Тот, кто приходил, позаботился об отсутствии лишних глаз. Правда, при этом оставил бокал. Сволочь.

Завтракали мы вдвоем с Малгожатой. Однако в этот раз еда казалась безвкусной.

Я уныло ковырялась вилкой в своей тарелке и мрачно размышляла. Какой ещё развод? По последним данным, Алина Альжбета Каторжинская, ведьма, девица двадцати трех лет, ни разу не замечалась за браком и прочим, что ему может сопутствовать.

Именно на основании этого я сделала вывод, что не стоит щелкать клювом и надо брать околачивающегося рядом Лешека. И вот теперь является какое-то здрасьте в черном плаще и сообщает: «Панночка, дайте разводу».