Странник четвертого круга

Никогда, никому, и ни в какой форме, ни прямо, ни косвенно. А я клянусь, что после третьего убийства по моему приказу у меня не будет никаких претензий к тебе и твоей семье. Мы полностью в расчете.

— Одна поправка, — сказал Пьер. — Не вы, а Клан! У Клана Черного Орла не будет ко мне претензий.

— Подловил, — вновь усмехнулся албанец. — Согласен. Сделка!

— Сделка! — руку пронзила молния. Сила засвидетельствовала контракт.

— Парни, выйдите, — скомандовал колдун из Клана Черного Орла. — Теперь покажи свои причиндалы.

Пьер выпустил щупальца, а на лице албанца появилось брезгливое выражение.

— Да ты и правда ненормальный. Я всегда подозревал, что увлечение комиксами не доведет до добра!

***

Мария Гомес молилась высшим силам в палате муниципальной больницы на окраине Буэнос-Айреса. Слабенькая колдунья, да еще и вдова в придачу, она была бедна, как церковная мышь. Сила обошлась с ней неласково, и она даже не получила специализацию, застряв на первом Круге.

Все, что Мария могла, это свечу зажечь, да кровь в маленькой ранке остановить. На большее она оказалась неспособна. Мир жесток, и такие, как она Кланам были неинтересны. Мария работала обычной официанткой, живя в крошечной комнатке на окраине. У нее была одна отрада — дочь Хуана, и именно за нее сейчас молилась Мария. Дочь умирала от острого лейкоза, и врачи ничего не могли больше сделать. Все, что бесплатная клиника могла дать ее малютке, она уже дала. Изможденная бледная девочка лежала на кровати, даже не проминая ее своим тельцем. На голове не было волос, они выпали от химиотерапии. Щечки дочери ввалились, потому что бедняжка почти две недели не могла есть, ее непрерывно рвало.

Мария понимала, что ее дитя не доживет до утра. Так говорила ей Сила, которая слабыми угольками тлела в ней. Мария готова была отдать все на свете, чтобы спасти дочь, да только никому от нее ничего не было нужно. До этого самого момента.

— Мария! — услышала она негромкий голос сзади.

Она повернулась и посмотрела на говорившего ослепшими от горя и слез глазами. Позади нее стоял доктор в белоснежном халате с фонендоскопом на шее. Он оказался поразительно худ и выглядел довольно неприятно, да только Марии было на это плевать. У нее умирала дочь.

— Я могу спасти Хуану, — сказал странный доктор. — Есть один способ, экспериментальный.

Мария упала перед незнакомцем на колени, обливаясь слезами.