Странник четвертого круга

— Никто не обещал, что будет легко. Расслабься, ты отвлекаешь меня своей болтовней. Я же на пороге величайшего свершения.

— А, может, договоримся? — с неистовой надеждой в голосе спросил его Кирилл. — Я тебе много денег дам, я же богат. Ты себе все что хочешь купишь, и тело любое на выбор.

Дедок засмеялся дробным сухим смешком. Потом успокоился, но расхохотался снова.

— Вот ты, Кирюша, смешной все-таки! Ты богат? Да это же я теперь богат. Вот и паспорт твой лежит, и ключи от квартиры. Ведь твое тело теперь моим станет.

Ты считаешь, что я совсем темный и в современную жизнь не вникаю? Сижу в глухом лесу, пью с медведем и только опыты свои ставлю? Да я, если хочешь знать, даже интернетом научился пользоваться.

Потом он, видимо, вспомнил, что Сила карает за вранье новичкам, и неохотно добавил.

— Ну, почти научился. Мне показали, куда нажимать нужно. Так что скоро я научусь точно! У тебя дома компьютер есть?

— Есть, — с тоской сказал Кирилл. — И как только в люди выйдешь, все сразу поймут, что это не я.

Ты же ни черта о моей жизни не знаешь.

Волшебник неожиданно взглянул на Кирилла суровым острым взглядом, в котором блеснула сталь. Он сейчас совсем не напоминал рассеянного ученого не от мира сего. Перед парнем стояло очень опасное существо, которое только казалось смешным дедушкой в дурацком балахоне.

— Я, Кирюша, не зря выжил вне кланов и девятого Круга достиг. Дураки в первые полгода погибают, вот прямо как ты сейчас. А я без малого три сотни лет на свете живу. И это подтверждает еще одно из Правил.

Слаб — сдохни! Расслабился — накажут! Поверил негодяям — пропал! Так что не пытайся мне голову морочить. Я твоими деньгами распрекрасно распоряжусь, и бабу твою из банка оприходую сразу же, раз ей этого так хочется. Если она мне понравится, я ее рабыней своей сделаю, будет мне в зубах тапочки приносить. А на знакомых твоих мне плевать, я просто на другой континент перееду, где меня и не знает никто. Понял меня, щенок? Ишь, пугать меня удумал!

Кирилл слабо кивнул, он все прекрасно понял.

Он уже не знал, что делать дальше. Без вариантов. Он проиграл. И это ощущение безнадежности придавило его к земле так, что он в тот день даже есть не стал. А зачем? Для этого упыря?

Дед тоже почувствовал предсмертную тоску, что шла от Кирилла. Он почуял, что парень сломался и покорно ждет развязки, и стал даже чуть добрее к нему. По крайней мере, боль ощущалась не так остро, да и кисти рук больше не синели от того, что были перетянуты намертво.