Странник четвертого круга

Просто ты моргнул, а человека уже нет. Он исчез, оставив после себя ощущение какого-то иррационального сосущего страха.

— Страшный тип, просто обосраться, — сказал Кирилл, когда пришел в себя. — Но деньги зачетно переводит. Я тоже так хочу.

— Вот для этого Договор и нужен, — ответил ему Ринат. — С такими личностями соглашение должно быть в каждой букве выверено. Иначе пропадешь ни за грош.

— Так зачем ты с ними связываешься? — удивился Кирилл.

— Так на жизнь-то надо зарабатывать, не все же такие везучие, как некоторые.

Твоя оплата.

Ринат протянул свиток, написанный на какой-то пожелтевшей бумаге с обтрепанными краями. Он был перевязан кожаным шнурком, на котором болталась вислая печать из сургуча.

— А как им пользоваться? — спросил Кирилл.

— Да очень просто, — пожал плечами напарник. — Печать ломаешь и читаешь. Если твоя Сила позволяет это заклинание принять, ты это почувствуешь.

— А если у меня сил не хватит? — уточнил Кирилл.

— Тогда ты ничего не почувствуешь, — ответил Ринат.

— Но ты можешь не беспокоиться. У тебя сил с лихвой хватит. Я же видел, что ты можешь. Неграмотный, но сильный.

— Спасибо, доброе слово и кошке приятно, — обиделся Кирилл. — Ну что, разбегаемся? Таков был уговор.

— Хочешь, телефонами обменяемся, мало ли что, — сказал ему напарник.

— Давай, — согласился Кирилл. — Я, правда, не всегда в сети бываю. Но, если что, пиши. И кстати, было волнительно!

Он забрал сумку с едой, что заказал тут заранее, и пошел в туалет, откуда, к удивлению персонала, так никто и не вышел.

Впрочем, они об этом забыли сразу же. Мало ли, может и вышел клиент, когда они отвернулись.

***

Дом, милый дом!

Пещера колдуна встретила его такой радостью, что Кирилл почувствовал это кожей. Его окатило потоком безумно приятного тепла. Дом скучал, дом был счастлив, что хозяин вернулся. Кирилл погрузился в блаженство ничегонеделания, но хватило его ненадолго, всего на пару часов. Все-таки, он не Илья Муромец, который на печи тридцать три года пролежал.

Современный человек, отрезанный от осмысленной деятельности и привычного потока информации, начинает сходить с ума и делать глупости. А ведь еще есть свиток, и с ним нужно было срочно разобраться. Кирилл набрал воздуха в грудь и сломал печать. Он развернул свиток, и понял, что не может понять ни слова. Бумага была исписана латинскими буквами, да еще и готическим шрифтом.

— Тьфу ты, — расстроился Кирилл. — Ни черта же не понятно.