Плата за одиночество

 — Просто однажды взяла и не вышла на работу. Инора, у которой она снимала комнату, сообщила, что та забрала свои вещи и уехала.

— И что потом?

— Ничего. Кому она интересна, эта Марта? Уехала и уехала. Никто же не знал, что у нее такие подработки были, в красном блокнотике…

Это она сразу и высказала иноре Эберхардт, когда та спустилась в торговый зал. Клиенток как раз не было, поэтому Сабина не стеснялась в выражениях, говоря о продавщице, которая обкрадывала свою благодетельницу.

— Так и сказала «записывала в блокнот с красной обложкой»? — недоверчиво переспросила инора.

— Да, так и сказала, представляете? — возбужденно повторила Сабина. — Штеффи может подтвердить, она все слышала. Мы с ней потом обсуждали, как это можно, настолько пренебречь вашим доверием…

— Не верится мне, что Марта была на такое способна, — покачала головой наша хозяйка. — Да и не получилось бы у нее так, как у меня, а значит, пришли бы клиентки с претензиями, и все бы выплыло намного раньше.

— Но та инора говорила очень убежденно, — настаивала Сабина. — И выглядит она как особа, в деньгах не стесненная.

— Хорошо, — инора Эберхардт на мгновение прикрыла глаза, как бы собираясь с мыслями, — когда эта покупательница придет вновь, вызови меня, в какое время бы она ни появилась. Штефани, тебя это тоже касается.

— Нет, инора Эберхардт, — ответила я.

— Вот это нажимаешь, когда здесь, внизу, нужна я. А это — для немедленного вызова городской стражи.

— Стражи? — переспросила я.

— А что тебя так удивляет? — улыбнулась инора Эберхардт. — Деньги здесь проходят немалые, в Банк их сдаем не каждый день, так что всякое бывает.

Я посмотрела на Сабину. Легкая, ни к чему не обязывающая работа? О попытках ограблений она даже не заикалась.

— Штефани, это бывает очень редко, — улыбнулась мне инора Эберхардт, правильно поняв мою озабоченность. — И никогда — с серьезными последствиями.

Она просмотрела наши записи, сделанные за этот день, и довольно покивала в такт своим мыслям. Еще бы — каждая из покупательниц оставила здесь больше, чем мне в приюте выдали на первый месяц.