АВИ-4. Беглянка

Только растяжка, с которой остальные ученики справлялись без особого труда, доставила ему некоторое неудобство. Правда, не тем, что причинила боль – плевать на боль, он к ней привык, а тем, что очень быстро в спине появились весьма неприятные ощущения. А когда Вэйр осторожно выпрямился и повел занемевшими плечами, то с отвращением убедился – рубаха была мокрая и липкая, причем совсем не от пота.

– В чем дело? – тут же подошел лер Дербер, заметив, что ученик прекратил упражнение. – Перетянул? Гибкости не хватает?

– Не хватает, – согласился Вэйр, отметив, что старый вояка был единственным, кто обращался к ученикам без этого надоедливого и приторно-вежливого «лер».

– Ничего, к концу года сможешь сложиться пополам и даже не пикнешь. Правда, придется потерпеть, но ты же не девчонка. Справишься как-нибудь.

– Да я не боюсь боли, – вздохнул юноша. – Лер, мне очень жаль, но я, кажется, испортил новую рубаху.

– Снимай! Живо! – сухо велел лер Дербер, и Вэйр неохотно подчинился.

Он так же послушно повернулся и недовольно засопел, когда учитель ошарашенно воззрился на его спину, где еще не успели зажить следы побоев.

Вэйр знал, что выглядит безобразно, и понимал, что исполосованная кожа еще не скоро покроется белесыми рубцами. Зег бил хорошо, умело, срезал целые лоскуты и причинял неимоверную боль. От его кнута на спине парня до сих пор бугрились целые слои из шрамов: и постарее, и посвежее, которые от нагрузки неожиданно вскрылись и заалели выступившими наружу мелкими капельками крови.

Юноша видел, как испуганно отшатнулись от него стоящие рядом девушки. Слышал, как тревожно зашептались парни. Прекрасно понимал, что смотрится сбежавшим с рудника каторжником… вон, даже следы от кандалов на шее и на запястьях есть, потому что местами они натерли ему кожу до кости. И не мог не сознавать, что отныне станет для класса изгоем. Но не слишком этого опасался – два месяца плена отучили его стремиться быть в чьей-либо компании.

Лер Дербер поджал губы.

– Кто тебя так?

– Уже никто, – нахмурился Вэйр.

– Почему не сказал?

– Не подумал.

– Болит? – сухо осведомился преподаватель.

– Нет. Я привык.

– Привык, говоришь? – У лера Дербера опасно изменился голос.