В академии поневоле

Обиженно фыркнула:

— То есть мне молоденькие не походят, только старые хрычи?

Вампир закатил глаза и поспешно поменял мнение:

— Хорошо, хорошо, ваш. Все инкубы на свете ваши, госпожа Флин, только пусть им головы больше не отрубают.

Можно подумать, это в моих силах!

Декан еще немного попытал и уверился, я не хранила под матрасом двуручный меч и не пила на брудершафт с Шоном Марджи, уговаривая поднять всего одного крошечного зомби для острых ощущений в постели. В ответ тоже получила ряд полезных сведений, хотя Глэн не горел желанием ими делиться.

Самое главное — беднягу убил человек (или нечеловек, но из плоти и крови), а нежить лишь скрыла следы преступления. Между преступлением и пиршеством зомби прошла пара часов, Каролина никак не могла стать ночным маньяком Брайта. Словом, от сердца отлегло, и я отправилась по магазинам, лечить стресс. Начала, разумеется, с кондитерской, где выпила чашку ароматного кофе и съела безе. И вот замерла перед витриной, раздираемая противоречиями. Глэн обещал сохранить мой секрет, а слово вампира, при всей их гадливости, нерушимо. Выходит, для всех остальных я по-прежнему бедная разведенная женщина, которая таки купит новое платье. Самое скромное, честно.

Приняв решение, повернула дверную ручку. Громко звякнул колокольчик, предупреждая о новом посетителе. Глаза продавщиц дружно обратились на меня. Сладкоголосые сирены ринулись к добыче, стремясь смутить, запутать и заставить купить больше. А потом они внезапно, словно по команде, смолкли и с обожанием уставились на что-то за моей спиной.

Обиженная подобным небрежением, обернулась и поняла, отчего у бедняжек едва не случился сердечный приступ.

Повторюсь, мужчинам нужно запретить быть столь обаятельными, даже если они инкубы. А еще улыбаться, потому что даже у меня задрожали колени, а ноги превратились в желе. Лорд Лукас мог бы прямо здесь удовлетворить голод и насытиться на месяц вперед, однако он явился в лавку с другими целями. Как и в первый визит, безукоризненно одетый, в явно сшитом на заказ костюме, инкуб шагнул ко мне и склонился над рукой.

— Что угодно госпоже?

Демоны Нижнего мира, если так пойдет дальше, я ему отдамся, возьму и изнасилую!

Как же тяжело! Ни выдержка, ни знания не помогали, обаяние инкуба парализовало.

— Любой наряд для прекрасной дамы.

Губы оставили после себя влажную дорожку из мурашек. Мерзавец чувственно прошелся от запястья до фаланги мизинца и отпустил.

Живот скрутило от непреодолимого желания. Чтобы прийти в себя, прокусила губу.