Одинокий некромант желает познакомиться

Теперь кровь шла и из ушей, стало быть, проклятье не то, что непростое…

Алексашка часто сглатывал, и после наверняка сляжет, станет брюзглив и зол, запрется в какой комнатушке, потемнее и погрязнее, откуда хорошо, если к ночи выберется. Земляной ненавидел быть слабым.

…согласится ли дед?

У старика норов.

И сила, которой мало кто из живущих ныне наделен. Если не он, то…

…вдвоем с Алексашкой можно попробовать сдержать рост. К примеру, та же смесь урановой воды и белой глины давала неплохие результаты.

На мышах.

Земляной матюкнулся сквозь зубы и сунул палец в ухо.

Чешется, стало быть. Не выдержал и прислонился к стене, потерся о нее, закрывши глаза. А трещины на руках приоткрылись, выпуская сукровицу. Она застынет, зальет руки темным воском, который если и сдирать, то сразу с кожей.

…дед нужен. Но что ему предложить?

Пластина в руках Алексашки медленно наливалась светом.

Одна.

И вторая.

…деду надо будет отправить копии. И лучше, если письмо напишет Алексашка. Он, хоть и сбежал из рода подальше от тяжелой дедовой руки, а все одно любимый внук, что бы там ни говорили.

Глебово письмо со старика станется просто в камин отправить, не читая.

Алексашке Глеб торт закажет.

Шоколадный.

Даже два.

- Йесть, - скорее выдохнул, чем произнес, Земляной, убирая в сумку четвертую пластину. – Еле хватило…

Он вновь вытер локтем кровящий нос и опустился в кресло.

- Ее…

- Я купировал пару основных каналов. Рост это не сдержит, но хотя бы замедлит. Надо будет попробовать с водой…

- А не опасно, мыши…

- Ей уже ничего не опасно, - Земляной поднял плечо, воротник прижимая к уху.

- Будить?

- Не стоит. Сейчас ей не то, чтобы плохо, но и до хорошего далеко, а через пару часов, глядишь, совсем полегчает. Отнеси куда-нибудь… и надо бы целителя, пусть присмотрит. У нее есть целитель?

- Должен быть.

Анна оказалась удивительно легкой, а еще от нее пахло кровью и травами. И мешаясь, запахи эти тревожили Глеба. Нет, как женщина она ему не нравилось. Он предпочитал других. Поярче.

И пофигуристей.

Желательно замужних, это избавляло от неловких ситуаций, когда ожидания дамы не соответствовали намерениям самого Глеба.

Анна вызывала… нет, не жалость. Почему-то не получалось жалеть ее. А вот интерес был.

В ее спальне гулял ветер. Он трогал тонкие гардины, тревожил горшки с цветущими растениями. Глеб понятия не имел, что за они, но было красиво: розовые, белые, голубые шапки цветов, которые поднимались над белоснежными горшками.

Светло.

И неудобно. Его сюда не звали.