Одинокий некромант желает познакомиться

- Это где ж ты, Глебушка, такою красотой-то разжился? – поинтересовался Земляной, щелчком сбив темного слепня, пристроившегося на кончике длинного носа.

- Это не моя. Знакомьтесь. Никанор Лазовецкий. И Александр Земляной.

Руку Земляной протянул.

И пожав, сказал:

- Впервые так близко настоящего кровопийцу вижу!

Никанор лишь хмыкнул и, оглядевшись, произнес:

- До настоящего мне далеко. Настоящие в Сенате сидят. А ученики ваши где?

- Там, - Земляной махнул куда-то в заросли молодого ясенника и крапивы. – Копают.

Что? Не мне же копать. Я, как ты и требовал, мудро руковожу процессом… и вообще, раз у них энергии много, то пусть тратят ее на полезные дела.

Крапива, обыкновенная, жгучая, вымахала в человеческий рост, и лопушистые листья ее так и норовили коснуться незащищенной кожи. Она и ломалась-то с оглушительным хрустом, будто кости трещали. Стебли ложились под ноги, а вот ясенник дрожал, шелестел.

Где-то неподалеку заухала сова.

Заплакал в ответ козодой, и стало… не по себе.

- Жгли, - с уверенностью произнес Земляной, расчесывая шею.

– Тут… будет пепельный круг.

- Не слишком ли…

- Сегодня Богданушка твоего звереныша-таки проклял. Правда, ненадолго, проклятье вернулось…

Глеб мысленно застонал.

…все-таки розги зря запретили. С другой стороны, если аккуратно, по предварительному согласованию с графом… возвращенное проклятье в силе прибавляет.

- И теперь он у нас соплями давится, да… глядишь, до утра и не подавится. Снимать я принципиально не стал, но скажу, любви к зверенышу у Калевого не прибавилось.

Никанор держался сзади.

Он ступал осторожно, и руки, проявив немалое для человека, со спецификой некромантии незнакомого, благоразумие, спрятал в рукава пиджака.

- Он не звереныш…

- Может, и так… у мальчишки сила. Проклятье-то у Калевого славным получилось, но он его снял, не чихнул даже. Еще лет двадцать и отменным специалистом будет. Если матюкаться прекратит. А то, сам понимаешь, клиент – тварь нежная, не любит, когда его матюками.

Полоса крапивы закончилась как-то и вдруг, сменившись невзрачной сизоватой травой, которая щедро росла на местах смерти, особенно мучительной.

Пыльные стебельки поднимались, расправляли белесые листочки.

- Ведьмины круги? – поинтересовался Никанор, отчего-то шепотом.

- В народе их так называют. А на деле – круги силы. Видите, там эпицентр, там остаточные эманации настолько сильны, что расти может лишь краснопыльник.

В темноте трава почти не отличалась по цвету от земли.