Ледяная княжна

Яркими солнышками выделялись на траве буланые и соловые, переливались темные шкуры вороных и гнедых, а среди них белыми облачками бродили лошади серых мастей. По краям поля стояли высокие конюшни, под навесами виднелись стога свежего сена. А прямо от веранды вниз по склону раскинулся сад. Алели на ветках яблоки, синели сливы, желтели медовыми боками груши.

Легкое покашливание заставило меня замереть на месте, а затем круто развернуться.

— Простите.

Пожилой мужчина сидел в кресле, укрыв ноги шерстяным пледом.

Не торопясь, хозяин нацепил очки, лежащие перед ним на столе, внимательно оглядел меня.

— Вам не за что извиняться, — проговорил с грустной улыбкой, — после того как забрали Ерона, приходится управляться самим. Мне обещали прислать толкового паренька, который, ну, вы понимаете, не годится для военной службы.

Я понимала. Если у нас забрали практически всех слуг, годных к службе, хотя наше поместье и расположено в центральной части страны, то что говорить про приграничье? Выгребли подчистую.

— Так с чем пожаловали, милейший?

Альвер нарезал уже пятый круг около Орлика, восторженно охая, причмокивая и качая головой. Орлик нервно переступал ногами и с подозрением косился на пребывающего в эйфории господина.

— Какой экземпляр, нет, какой экземпляр! А грудь? Нет, вы только гляньте на его грудь! Какие пропорции, какая длина плеч! А ляжки! Это же идеальные ляжки! И смотрите, мышцы на окороке как проступают!

Орлик вздрагивал, по гнедой шкуре проходила дрожь, а мышцы на окороке от напряжения выступали рельефнее.

— Ну-ну, мальчик, не надо волноваться.

Альвер не делал попыток ни подойти, ни погладить, и за целостность его пальцев я постепенно перестала волноваться.

— И сколько вы за него хотите?

— Я не продаю, — покачала головой я, — хочу, чтобы вы взяли его на время, пока... пока не закончится война. Если в течение полугода я его не заберу, он ваш.

Альвер хмыкнул, бросил на меня внимательный взгляд.

— Деньги у меня есть. Могу заплатить, — добавила поспешно.

— Не унижайте меня, — отмахнулся коннозаводчик, — я все понимаю. Такому красавцу нет места на войне. У меня каждый день сердце кровью обливается при мысли о тех, кого пришлось отдать. Половину табуна увели, сволочи. — Он хмуро посмотрел в сторону загонов. — Но вашего не отдам. Спрячу, костьми лягу, но не отдам.

И я ему верила.