Тридцать четыре Ежки для Кощея. В погоне за женихом - 2

– Мирка, ты видела Зеленого? Он летал! У нас с ним получилось!

Улыбаясь от уха до уха, он откинул со лба взъерошенную челку, а затем, схватив меня за руки, закружил в танце.

— Скажи, здорово вышло? – остановившись просиял Петруха.

— А то, – давясь смехом, откликнулась я. Выкинув из головы всяких Кощеев и желая знать подробности, нетерпеливо спросила: — Как тебе это удалось провернуть? Тебе кто-нибудь помогал?

— Я сам! – горделиво приосанился Петруха.

— Любопытно, — напомнил о себе Драгомир. Ну не зануда ли?! На этом Кощей не остановился: — Значит это Вас нам стоит благодарить за учиненные беспорядки?

— Наве-е-ерно…— протянул растерянно Петруха, повернувшись к Кощею.

Чем дольше он смотрел в безжалостно спокойное лицо Драгомира, тем бледнее становился сам.

Захотелось на пару с домовым провалиться сквозь землю или затеряться в Кощеевом княжестве. Знать бы еще, где он нас не отыщет.

— Ты знаешь, что я за сегодняшнее «выступление» могу с тобой сделать? – Драгомир лениво приподнял бровь и ухмыльнулся.

Очень нехорошо ухмыльнулся. От такой улыбки меня пробрал озноб.

— Пожурить и отпустить? – без особой надежды рискнула я предположить. Драгомир не спешил с ответом. В напряженном молчании он пристально изучал мое лицо.

— Отправляйся на конюшню к драконам. До вечера ты в распоряжении Вендана. — Петруха скривился, и Драгомир, едко усмехнувшись, сухо добавил: — Запомни, домовой, следующего раза не будет. Одна оплошность – и ты будешь выслан.

Попав под прицел мрачных глаз Драгомира, Петруха сжался, будто из него разом выкачали весь воздух.

— Извиняйте. Вынужден откланяться, — глядя в землю, пробормотал домовой, и во всю прыть помчался к конюшне для драконов.

После его ухода я внутренне приготовилась к нагоняю от Кощея. Моя душа давно ускакала куда-то в пятки и отказывалась возвращаться. Темные полы туники Драгомира зловеще развевались на ветру.

Набравшись решимости, сделав глубокий вдох, я подняла голову и посмотрела ему в глаза. Но, неожиданно для себя, не нашла в них ярости и злости – лишь отголосками прошлого промелькнуло что-то неуловимое, теплое, почти родное… Или показалось?.

. Но вот уже глаза Кощея вновь спокойны, и поди пойми по его лицу, что он чувствует, о чем думает.

— Можешь быть свободна, Мирослава, — ровным голосом объявил Драгомир и направился в замок, не заботясь, идет ли за ним Цветана.

Я понятия не имела, почему он пожалел нас с Петрухой, когда мог выставить обоих за дверь.