Приручая Тьму

Она снова что-то сказала, но переводчик не сработал.

Помотал головой показывая на рот, но потом вспомнил, что нижнюю часть моего лица она вообще не видит. Понимает ли она, кто перед ней? Или думает, что я чудовище?

По красивому худенькому лицу была размазана кровь, которая шла из разбитой брови и носа и до сих пор капала на верхнюю часть одежды. Её били. Я обернулся к лежащему вниз лицом мужчине и пожалел, что подарил ему быструю смерть.

— Их было двое? Тебе есть куда идти? — я оттягивал момент нашего расставания как мог, ноги приросли к земле и прощаться с милой незнакомкой не хотелось.

Она по-птичьи склонила голову набок и явно не поняла ни слова.

— Иди, — я махнул рукой в сторону. — Ты свободна.

Она снова что-то сказала, бросила быстрый взгляд на тело мужчины и кивнула.

— Прощай, — сделал пару шагов назад и, резко развернувшись, двинулся к исходной точке.

Оборачиваться я себе запретил.

Глава 3

Первое, что я услышала, едва очнулась — спор трёх мужчин и монотонный стук колёс. Первое, что ощутила — ужасную боль в затылке и шее.

Я с огромным трудом приоткрыла глаза, и единственное, что мне было по силам рассмотреть в том положении, котором я находилась — собственные колени. Руки были заведены за спину и связаны настолько сильно, что я уже почти не чувствовала пальцев. Интересно, как долго я пребываю в таком положении?

— Как думаешь, сколько дадут за ножичек? — мерзкий голос одного из похитителей прозвучал прямо рядом со мной. Ещё двое сидели напротив. Я скосилась на своё бедро и с огромным усилием заставила себя остаться на месте.

Они забрали мамин клинок, и тот, кто крутил его в руках, уже подписал себе смертный приговор.

Карета качнулась, в такт качнулась моя раскалывающаяся голова, хотелось орать от боли, но я лишь прикусила щеку изнутри.

— Слишком приметный, — цыкнул второй, — не боишься, что вороны тебя вычислят?

— Неее, — снова раздался мерзкий голос, — вычислять будет некому!

Он глумливо заржал над собственной остротой, дружки его поддержали.

Воронами обыватели называли членов ордена Тьмы, в котором служила добрая половина мужчин моей семьи. Да что уж говорить? Отец был главным над ловцами, а дядя — главным над всеми другими главными. С чего они взяли, что ордена не станет? Не для этого ли меня похитили?

Тот, что сидел напротив, отвернул шторку и уставился в окошко кареты. По глазам ударил красноватый солнечный свет, какой бывает на восходе или во время заката. А ведь меня похитили ночью...