Легенда о проклятии

Злате иногда, кажется, что ее девочки разговаривают друг с дружкой мысленно. Она любовалась дочками и оценивала воинов, что находились рядом с каждой из девушек, и паниковала.

Но вели себя эти воины не привычно. Они не касались девушек лишний раз, не флиртовали, не заигрывали с улыбками ловеласов, как городские щеголи. Держались рядом, с истинным достоинством воина, предугадывали желания ведьм, смотрели на них с нежностью, но лица оставались почти без эмоций. Злата еще не привыкла к хмурости мужчин. Хотя если бы видела их три месяца назад, то удивилась бы перемене.

Сейчас они показались бы ей вполне эмоциональными, живыми. Они уже улыбались, но как-то скупо, сдержанно. Эмоции больше выражались через глаза, нежели в мимике или жестах.

Паника накатывала волнами и тут же смывалась успокаивающими мыслями. Мысли скакали несносными зайцами в голове, и Злата не знала, что ей обо всем этом думать.

— Девочки, мои любимые дочки, когда вы успели так вырасти? — тихо сама себе бормотала женщина.

В этот момент ее взяли под локотки сразу двое. Старая ведьма и высокий, как, впрочем, и все тут, воин.

— Милая леди, не переживайте так за тройняшек. У них достойные воины, и никто Ваших дочек не обидит.

Эти слова не успокоили Злату, а наоборот, ее стала бить крупная дрожь от переживаний.

— Злата, дочка, мальчик дело говорит.

Пятьсот шестидесятилетний “мальчик” опешил. Выглядел он по человеческим меркам лет на тридцать — тридцать пять, но старуха выглядела на все сто восемьдесят.

Однако ей примерно столько и было. Воин промолчал, не стал зацикливаться на этом. Если старая ведьма считает, что жизненного опыта у нее больше, он не станет ее переубеждать. Хотя, скорее всего, ведьма обращалась к нему так не только в соответствии с внешним видом, но и своим внутренним самоощущением.

— Позвольте представиться, дамы, Герман, — он почтительно склонил голову, приложив левую руку к сердцу, — а вас, как зовут?

— Когда-то Светозарой кликали, а теперь не иначе как Старой Ведьмой, — ведьма ухмыльнулась.

— А это Златочка. Вы уж успокойте ее, молодой человек, а то сильно девочка за дочек своих переживает.

Герман буквально пару слов сказал Матвею, и через несколько минут Злата и ее дочки сидели за красивым столом в уютной столовой Германа. Тройняшкам здесь было несколько непривычно, поскольку они в домах воинов обычно видели резную мебель. У каждого на свой лад, но все же. Здесь все тонуло в ярких красках росписи.