Враг моего сердца

Пепельно-русые пряди упали на его лоб, бросая тень на глаза, что коротко озарились отсветами костра. Сердце заколотилось испуганно, и стало душно: что делать станет? Елица уж приготовилась отбиваться, но совсем онемела, обездвижела, когда княжич чуть наклонился к ней. Он остановился, словно всего лишь хотел разглядеть её лучше, а в следующий миг перевалился на своё место.

— Спи, княжна. Мне холод не страшен. Говорю же.

Она уставилась в костёр невидяще, не веря, что всё обошлось. Пожелай он… Смогла бы остановить? Вряд ли.

Леден тихо и протяжно вздохнул. Она закрыла глаза и на удивление быстро уснула, слушая его дыхание.

Но глубокой ночью или под утро уже, когда сон самый крепкий и сладкий, её разбудило лёгкое потряхивание за плечо. И голос княжича над ухом:

— Просыпайся. Мы тут не одни, кажется.

Она поморгала вяло, пытаясь понять смысл его слов, и уставилась на Ледена, едва не отпрянув — так близко было сейчас его лицо. Большая ладонь княжича лежала на плече, слегка сжимая, а спиной она чувствовала, как вздымается его широкая грудь.

Эти разрозненные ощущения спросонья кололи своей неправильностью — Елица вывернулась из-под руки Ледена и села, поджав колени.

— Зверь какой? — выдохнула, приглаживая упавшие на глаза волосы.

Вгляделась в темноту снаружи, прислушалась, но там будто никого и не было. Леден встал и сдёрнул с камня уже высохшие рубахи. Протянул длинную Елице, а свою надел быстро, не переставая напряжённо осматриваться.

— Вряд ли зверь. Шаги будто человеческие.

Елица кашлянула, и княжич, быстро всё разумев, отвернулся. Она оделась, блаженствуя оттого, что не придётся теперь сгорать от стыда, хоть плащу ещё надо было просохнуть получше. Пока она подпоясывалась, снаружи и правда раздался мерный шорох, словно кто-то прошёл мимо, невидимый в сумрачных тенях. Елица вскинула голову — и в висках застучало от того, как резко подпрыгнуло сердце.

Княжич тут же встал, сжимая в руке солидный широкий нож, которым легко и тушу свиную разделать, если нужно.

Он медленно пошёл ко входу, но остановился и даже шаг назад сделал, когда в сажени перед ним появилась вдруг словно сотканная из самой мглы девушка. Длинные, до колен, волосы её, влажные и зеленоватые, точно водоросли, стелились по плечам и груди, которая проступала тёмными окружиями сосков сквозь мокрую рубаху, что облепляла худощавую фигуру. С подола её и рукавов капало, а кожа поблескивала от застывших на ней навечно капель.