Враг моего сердца

И землёй здесь пахло, будто и правда не небо сверху, тёмное и мутное, словно тинёта, а высокая насыпь — не выбраться, не разгрести.

Тёмные ели здесь стояли так же кругом — одинаковые, что в Яви, что в Нави. Они — деревья особые, оттого и не любят их люди, потому как силу жизненную пьют. А вот капище старое оказалось не в низине, а наоборот — на холме, с которого хорошо можно было оглядеть изнаночный лес, что раскинулся у его подножия. И было в святилище всё, верно, так же, как много лет назад, когда тропу, что вела сюда, не захватил в свои владения Болотник.

Да только Велес — Скотий бог — выглядел по-другому: не человеком, а змеем, покрытым вместо чешуи — шерстью.

— Некогда нам тут стоять, — обратила на себя внимание мавка. Поторопила: — Идём к реке — там та кудель запуталась, что меня держит в Яви, не даёт успокоиться.

Елица последний раз окинула взглядом капище и пошла вслед за Чариной, что уже начала спускаться с холма. Трава здесь росла будто бы сразу пожухлая, всё цеплялась колючими метёлками за подол, обвивала щиколотки — и если бы не сапожки — изрезала бы уже ноги в кровь.

Острые камни даже сквозь подошву кололи ступни так, что хотелось ойкать и прихрамывать на каждом шагу.

Скоро вышли они и к реке, что пряталась средь бескрайних сумрачных лесов, увитых плотными, словно самая настоящая кудель, туманами. Они стелились у самой земли, ползли следом и сходились со всех концов к двум путницам, пряча тропу. И шептались — можно было голову на отсечение дать, что Елица слышала их голоса.

Но мавка точно, совсем как на болоте, знала, куда идти. Она, плавно ступая, шла вдоль русла темноводной реки, не слушая даже смутных вздохов и вскриков, что раздавались вдалеке, где-то в глубинах непроглядной чащобы.

Наконец Чарина остановилась на берегу у самой границы воды. На противоположном берегу так же, как было в Яви, стоял недвижимой громадой тот самый утёс, на котором и нашла Елица пропавшего княжича. Мавка посмотрела на него протяжно.

— Навечно я к этому месту привязана. К тому, где погибла. Всё потому, что не отпускает меня то, что осталось в Яви, — она повернулась к Елице, которая тихо стояла за её спиной, маясь от дурнотных ощущений, что только усиливались, чем дольше приходилось здесь находиться.

— И как же мне отыскать то, что тебя держит? — она сглотнула липкую слюну.

— А ты войди в воду и посмотри вглубь. Там и увидишь.

Не очень-то хотелось ступать в потустороннюю реку.