Враг моего сердца

Да и говорить с ним нужда отпала, раз он и сам обо всём догадался.

— Эй, кто смелый? — услышала она голос Ледена. — Кто против меня выйдет, порты не обмочит?

И столько в нём было злой удали, словно грызло сейчас княжича изнутри какое-то только ему ведомое раздражение. Выплеснуть захотел, груз с души сбросить. Кмети ответили ему неясным гулом, явно не стремясь с таким дюжим противником в схватку. Доброга выглянул вниз, чуть перегнувшись через перила. Хмыкнул удовлетворённо и гаркнул:

— Я выйду, княжич. Коль не сбежишь, пока спускаюсь.

— Добро, воевода, — вновь ответил ему невидимый Елице княжич. — Только меч не забудь по старости-то лет.

Парни загоготали облегчённо. Доброга фыркнул, ничуть не обидевшись на колкость. Каждому понятно, что он ещё в большой силе и годами не стар, да только позубоскалить перед поединком, оно никогда не зазорно — кровь взбодрить, злости понабраться. Воевода хлопнул ладонью по перилам.

— Всё наладится, княжна, — сказал напоследок и пошёл к лестнице.

Елица, чуть задержавшись, тоже осторожно высунула нос во двор.

И до того люто захотелось посмотреть на схватку Ледена с Доброгой, что аж сердце зашлось. Княжич, пока воевода шёл к нему, снял рубаху и бросил отроку Брашко, который уже крутился здесь в предвкушении. Косые лучи вставшего над стеной светила хлынули по его спине и пепельным вихрам, падающим на могучую шею. Елица нахмурилась и, резко развернувшись, пошла прочь. Нечего праздно глазеть. Так весь день простоять можно.

Пока шла к своей горнице, приостановилась у двери Вышемилы, невольно прислушиваясь к страшному шуму внутри.

Похоже, буянила Зимава: её разгневанный голос звонко разносился по опочивальне. Что-то гремело даже, стучали резкие шаги по полу. Елица вздохнула и открыла дверь.

— Я уж многое чего в жизни видела. И не тебе мне в укор ставить. Дитя я от Чаяна не получу, да, может, хоть смилостивится он. Радана вернёт. А ты с Леденом этим… — княгиня вдруг осеклась, заметив, что в горницу вошли.

Вышемила даже заулыбалась, как увидела спасительницу от гнева сестры.

Видно, не первый раз Зимава её вразумить пыталась. Да всё без толку.

— Зимава права, — неожиданно для себя встала на сторону княгини Елица. — Забыть тебе надо княжича. Я с ним в дороге была. Знаю, какой он и знаю, что таит он в себе.

— Вы что, сговорились обе?! — Вышемила так и привстала, но тут же вновь опустилась на подушки, сморщившись от боли. — Уж ты, Елица… Думала, ты понимаешь…

— Я понимаю. Но лучше бы тебе оставить мысли о нём.