Враг моего сердца

Тать взвыл яростно, но не выпустил. Замахнулся — и со всей дури ударил её в висок. Голова резко мотнулась, вспыхнула страшная боль до самой челюсти — и Елица опрокинулась в холодную темноту.

Глава 13

— Навстречу ей ехать надо, — Леден в который раз обогнул стол в гриднице, за которым, нынче необычайно серьёзный, сидел Чаян. — Вдруг нагонит кто?

Огоньки лучин беспокойно колыхнулись, когда Леден прошёл мимо. Никогда он не чувствовал такой тревоги. В самые скверные времена он хранил спокойствие, а тут словно что-то подогревало его изнутри.

Как будто угли тлеющие. Вести, что принёс взмыленный и уставший с дороги Брашко, кого угодно на уши поставить могли. Княженка еле унесла ноги из Лосича, когда налетели косляки, а сейчас с ней неизвестно что случится по пути в Велеборск. Все планы могли рухнуть, если коснётся её какая беда. Но и досадливо понимал Леден, что не только это его беспокоит. От одной мысли, что дотянутся до княжны руки степняков, да и вообще любые чужие, неподвижная душа словно наполнялась гневливым огнём — и тогда даже дышать трудно становилось. Нехорошо это… Непривычно.

Брат сомкнул пальцы в замок, поразмыслив. Поднял на Ледена внимательный взгляд. Как будто не нравилось ему, когда из уст его звучали любые слова о Елице. Казалось порой, что совсем уж Чаян себе её присвоил, хоть та, верно, ничего об этом и не знала. Но таков уж старший: как в голову себе что втемяшит, так проще порой подчиниться. Да только Елица не из таких, кажется, кто легко влечётся на его обаяние: вот и злится он только пуще, но не отступится — в этом тоже можно было не сомневаться.

— Я отправлю ей навстречу ещё кметей, если ты об этом, — проговорил сухо. — Или что? Сам поедешь? Привык уж быть её стражем.

Леден остановился, оперевшись ладонью на стол. Серые глаза брата потемнели, словно небо перед грозой: ждал он ответа. Того, который услышать хотел — чтобы пуще взъяриться, отчитать так, будто он — родитель, а Леден — дитя неразумное. Хотя всю жизнь как раз всё наоборот и было.

— Отправь кметей, — бросил Леден, выпрямляясь. — Иначе я поеду, верно. Так всем спокойнее будет. Или нет?

И в этот миг тень, что между ними пролегла, как будто стала ещё глубже. Дрогнули у Чаяна крылья носа:

— Угомонись.

— Это ты угомонись, — Леден усмехнулся. — И не зыркай на меня так, словно я тебе горсть муки задолжал прошлой зимой. Пойди, вон, к Зимаве — сбрось злобу. Она рада будет.

Брат ничего больше отвечать не стал — на том и разошлись.