Враг моего сердца

Тот гонец Бала, что приехал накануне с просьбой, ещё затемно умчался вперёд с вестью, что княжич едет в Логост, чтобы встретили, как полагается.

И первые два дня пути прошли спокойно, даже скучно, как кому-то могло показаться. Наезженную дорогу, конечно, слегка размыло грозами, которые то и дело громыхали тут и там. Иногда они протягивали к путникам огромные кулачищи туч и ударяли в землю неистовым Перуновым огнём, сотрясали всё вокруг утробным грохотом. И тогда клонились зеленовато-синие остроконечные ели под страшными порывами ветра, гнулись, стеная на неласковую бурю.

Стихало всякое зверьё в чаще, и только уповать оставалось на надёжные укрытия из промасленной холстины, которые ставили по возможности в низинах или под сенью деревьев, где задувало не так сильно.

Потом же, как стихала ярость Богов, становилось кругом снова ясно и тихо. Лукавое Дажьбожье око всходило на небосклон, сияло приветливо, будто с полдня назад сумасшедший ветер не рвал плащ с плеч.

Так и ехали, то укрываясь, то подгоняя лошадей, чтобы восполнить те вёрсты, которые могли бы минуть, не случись грозы.

Оставалось до Логоста не больше полутора суток пути. Тропы стали не столь хожеными, хоть и город впереди стоял не то чтобы большой, но старый. Туда люди охотнее добирались по Олянке, полноводной дочери Велечихи, что тянулась едва не через всё княжество с востока на запад.

Дорога вилась впереди нескончаемой лентой, а Леден подумывал о том, как случится знакомство с боярином Чтибором, о чём они говорить станут да как решать, что делать с участившимися нападениями косляков.

Иногда в такие мгновения хотелось выслушать и совет отца: он-то правил давно. И какие бы трудности ни случались в Остёрском княжестве, Светояр всегда умел успокаивать людей и справляться с большими трудностями.

— Эй! — раздался вдруг впереди звонкий оклик.

Из-за некрутого поворота дороги навстречу, покачиваясь на подсохшей после нынешнего дождя колее, выехала телега, запряжённая пегой кобылой. Животина, знать, видела на своём веку не одно вспаханное на её горбу поле, а потому плелась вперёд с явной неохотой и большой усталостью.

На облучке сидел молодой парень в небелёной, однако справно вышитой косоворотке. Он то и дело откидывал со лба светлые вихры, которые ветер, дуя в спину, снова и снова бросал ему в лицо.

— Чего блажишь? — так же зычно гаркнул на него десятник Дежибор.

Парень, который вблизи оказался не таким уж юным, каким виделся издалека, приостановил свою лошадёнку, как поравнялся с отрядом.