Враг моего сердца

А особенно самые тёмные помыслы. Но всё равно сразу понятно стало, в кого Вышемила пошла, да чьей любимой дочкой была. Верно, отец её баловал всегда да холил — оттого казались они столь схожими.

— Уверен ты, княжич, что тебе пора в Велеборск возвращаться? — спросил Чтибор участливо, когда Леден встретился с ним в небольшой гриднице за обедней.

Раньше свидеться не получилось: отлучился боярин на пару дней в недалёкую весь по важным делам.

— Ничего, вытерплю. Нехорошее дело тут случилось. И думается мне, что неспроста меня оттуда выманили, — Леден невольно дотронулся до раненого и стянутого повязкой бока.

— Может, и неспроста, — согласно наклонил голову боярин. — Видел я тех людей, что на вас напали. Сам ездил. Есть среди них и варяги, да только не из моей дружины. Это тебе любой скажет.

— Я не хочу тебя винить, да только думать приходится разное. Людей моих погребём, а там я в путь обратный отправлюсь.

Чтибор сложил перед собой руки, отодвинув в сторону опустошённую миску.

А после поднял на Ледена внимательный и строгий взгляд. К таким тот уже привык: часто приходилось наталкиваться. Когда изучают, мысли прочесть пытаются и вызнать зло — нарочно, потому как остёрский княжич лишь зло думать и может. Но и сомнение в таких взорах встречается часто, потому как на деле обычно выходит по-другому, нежели представлялось. И завоеватели жестокие, которые, коли молву слушать, не щадили ни старого, ни малого, пока до Велеборска шли, на деле оказываются не такими уж тварями. И не чудовищами с волчьими головами.

Вся эта дума читалось сейчас на сосредоточенном лице боярина.

— Спасибо, что приехал, княжич, — наконец проговорил он. — Что озаботился, хоть гонца я и не слал.

Леден вздохнул, не желая покупаться на добрые слова. Взглянул на своих выживших в схватке людей, которых осталось всего трое.

— Надеюсь, что ты и правда не марался подлым нападением, Чтибор, — буркнул в ответ. — И не придётся мне милость на гнев менять, когда всё откроется.

Боярин подбородок вскинул, словно осерчал, но спорить не стал даже. Продолжилась молчаливая обедня, и лишь под конец её Чтибор спросил:

— Как Вышемила там поживает? — в голосе его разлилось ожидаемое тепло.

Леден на миг зубы сжал: до того горько во рту стало от необходимости рассказать, что с боярышней случилось. Он миг колебался, а после проговорил:

— Хорошо поживает. Славная дочь у тебя, Чтибор.