Враг моего сердца

Так ей будет немного, да спокойнее.

— Пусть я и не воин, а обращаться с ним меня учили.

Волхва фыркнула недоверчиво. Конечно, никто кметя из княжны не воспитывал. Но она, бывало, напрашивалась на уроки к Отраду: покажи, мол, самое простое, чем себя защитить можно. Ведь времена неспокойные. Братец учил, но посмеивался, конечно — она и сейчас как будто видела перед собой его лукавые, материнского разреза, глаза. Он был очень на неё похож: и рыжеватыми прямыми волосами, что на солнце становилось будто бы медными, и высокими скулами, и тонким, с лёгкой горбинкой, носом.

Княжич был красив: все девицы, с кем рядом проходил, аж дышать забывали. И позови любую — побежала бы, не оглядываясь за ним. Но вот не успел жениться, хоть отец и стращал его, гневился, что молодость свою на ратное дело лишь тратит. Битвы битвами, говорил, а без жены, без наследников воин — только меч один, железка заострённая — в землю ляжет, и никто о нём не вспомнит больше. Останется после только ржавчина да полоски истлевшей кожи. Отрад слушал и соглашался даже, а всё равно поступал по-своему.

Так и случилось: сомкнулась над ним курганная земля, потолкуют теперь люди о его доблести и силе, повздыхают о безвременном уходе — да и забудут. Только Елица помнить будет до самой смерти.

Вечером, как начало смеркаться, пришла Веселина. Остановилась у порога, робко переминаясь. И как будто все слова позабыла, которые сказать хотела. Словно знание о том, что Елица — княжна — всё изменило в их дружбе, а может, и испортило вовсе.

— Посидишь нами в беседе сегодня? — заговорила, наконец. — Или не положено тебе?

Елица составила на стол горку вымытых после вечери мисок и улыбнулась.

— Посижу, конечно. Не говори глупостей.

Сновида одобрительно закивала. Её как будто и саму начала одолевать некая печаль. Неужто жалко стало с Елицей прощаться после того, как бок о бок они пять зим прожили? А казалось ведь, что старуха, точно сучок на поваленной берёзе, высохла, не осталось в душе ничего, кроме житейской суровости и связи с Макошью, которой она верно служила уж много лет.

Елица собралась: напоследок успеет ещё хоть что-то напрясть — и вместе с Веселиной дошла до беседы. Подивилась ещё, что кругом так тихо: ни гуляний сегодня, ни шума, обычного для разгара Комоедицы.

В избе уже ждали другие девицы — и расступились в стороны, давая присесть на самое лучшее и светлое место. Поглядывали с интересом и опаской, будто первый раз увидели. Только Веселина грустила больше.