Враг моего сердца

Был даже один кметь из людей Осмыля. Неужто и воевода к тому руку приложил? Да быть того не может! Скорее, кто-то надоумил своих товарищей напасть на спящий лагерь и отбить княжну, пока воины спросонья не очухались. Но не были бы они в ближней дружине княжича, коли позволяли бы себе неосторожность и невнимание.

Елица окинула взглядом всё вокруг — лежали в стороне и тела убитых. И тут же к горлу горечь подкатила. Не убереглись, по глупости своей и горячке в бой кинулись с теми, кто их гораздо сильней. Разве матери одобрили бы такое? Разве отцы допустили бы, чтобы их сыновья, опора их в старости, кинулись защищать княженку от ими же придуманной беды? Как она сможет им теперь в глаза смотреть, коли доведётся ещё встретиться? Хоть и помощи не просила, а всё равно будто по её вине это случилось.

Кмети Ледена, утирая с лиц брызги крови и озадаченно трогая ссадины, расступились. Княжич вышел вперёд и швырнул под ноги Елице кого-то настолько измазанного в грязи, что невозможно было узнать сразу.

— Вот, заступничек твой главный, — процедил он.

— Что прикажешь мне с ним делать? Он на мою жизнь покушался. И моих воинов сна лишил. Я могу его прирезать, как свинью. И никто мне за это ничего не скажет. Я прав буду. По совести.

Парень поднял голову — и хоть Елица уже догадалась, о ком было сказано, а всё равно не удержала вздоха, когда увидела Денко. Сын старейшины, кажется, ничуть не боялся опасности, что нависла над ним тяжким молотом. Он неподвижно смотел, хмурясь и слизывая с губы то и дело выступающую кровь.

— Что ж ты, Денко… — она покачала головой. — Зачем?

— За тем, что не мог тебя зверю этому отдать. Сколько они людей в княжестве положили, отца твоего убили. И брата. Не так, скажешь?

— Всё так, — ответил за неё княжич. — Да только здесь чистеньких никого нет. Ни с той, ни с другой стороны. И думается мне, что не из одной справедливости ты ватагу собрал и нас ночью порешить всех хотел.

— Да, смотрю, зря я это задумал, — будто и не слушая его, добавил вдруг Денко.

— Ты, княжна, уж и в шатре одном с ним ночуешь. Что, меня четыре зимы гнала, а на участь подстилки остёрской быстро согласилась?

Леден шагнул к нему было, да Елица руку подняла, останавливая. Чего серчать сейчас и яриться на неосторожные слова: обида в нём говорит и гордость, поруганная поражением.

— Что ты теперь с ними делать будешь, княжич? — она отвела от Денко взгляд.

— Да вот руки чешутся голову ему отсечь, — Леден безразлично пожал плечами.