Враг моего сердца

По всему телу горели остатки его прикосновений, и она сомкнула бёдра сильнее, пытаясь удержать ощущение его внутри.

— Травок выпей каких. Чтобы, не дай Лада, дитя не случилось, — отстранённо проговорил княжич.

— Да не боюсь я… — начала было Зимава.

И так остро захотелось подойти, провести ладонью по его блестящей от испарины спине.

— А зря, — хмыкнул Чаян и обернулся. — Но право твоё. Теперь иди.

Она распахнула глаза, не веря, что слышит это. Гонит её и впрямь, словно челядинку какую, от которой только и надо было, чтобы семя излить.

Но пришлось удержать резкие слова, что так и норовили сорваться с губ. Взыграла внутри жгучая обида. Окатила душной волной уязвлённая гордость, с которой и так пришлось поступиться, придя сюда.

Зимава спрыгнула со стола и, подхватив свалившийся ранее с головы платок, ушла. Не вешаться же ему снова на шею. И пожалела она на миг, что не обратилась к Анисье за приворотом. Вот уж он сейчас поплясал бы, сам бежал бы за подолом. Да только от мысли одной о такой любви тошно становилось.

Сильного мужчину ломать, в игрушку свою превращать — разве в этом радость? Привыкла она совсем к другому — когда муж почитает и заботится. Когда ласковым словом никогда не обделит. Такой был Борила: не только из одного лишь тщеславия и самолюбия за юной невестой поехал, а потому как нужна она была ему.

Она захлопнула дверь горницы так, что совсем проснувшаяся Оляна подскочила на своей лавке. Наперсница окинула её взглядом и цыкнула укоряюще: сразу поняла, где была, да что делала.

Зимава скинула платок с головы и, скомкав, швырнула его в дальний угол.

— Зачем ходила к нему? — всё же буркнула Оляна. Другой бы служанке она такого не простила бы, велела бы убираться прочь за грубость. — Видно же: ветер в голове. Глазищами так и зыркает, какую бы девицу в углу прижать.

— И что, много у него девок побывало за эти дни? — Зимава сощурилась зло.

Оляна замялась, припоминая будто бы.

— Ни одной.

— Вот, а ты мне говоришь. Значит, подружимся ещё, — она ободряюще улыбнулась больше себе.

И правда — как будто полегчало.

— Подружились уж, гляжу.

Зимава покривилась притворно. А по телу пробежали отголоски удовольствия, что было столь необъятным, будто несчётные месяцы у неё мужчины не было. Прогнал — и что ж. Ещё видно станет, за кем последнее слово окажется. Уж ей Чаян нужен до зарезу — там и попытаться можно уговорить с Раданом повидаться хотя бы.

Наперсница, кряхтя, встала и сходила за тёплой водой.