Враг моего сердца

Елица, кое-как умостив на себе все вещи, что оказались совсем не тяжёлыми, вышла во двор, где шумели и толпились отдохнувшие ночью и готовые искать Ледена кмети да радогчане, что, несмотря на всю нелюбовь к остёрцам, согласились снова им помогать. Думается, многим просто хотелось убедиться, что княжич и правда сгинул Лешему на потеху, но некоторые, верно, не желали ему зла.

Сыпал на головы собравшихся нудный, словно невыспавшийся дождь. Оседал на волосах и платках мелкой пылью, тяжелил одежду и размывал помалу землю под ногами.

Идти будет тяжко.

Во главе всех встал сегодня охотник Атей из Радоги. Громко, чтобы все услышали, пообещал провести по всем известным ему тропам, да только в голосе его совсем не было уверенности, что это княжича найти поможет. Смурной от усталости, подошёл к Елице Остромир, погладил по плечу, разглядывая её особенно внимательно.

— Сегодня к Утопленнику пойдёте. Мы до него ночью не добрались, — сказал тихо и как-то бесцветно.

— Что за Утопленник? — она подняла на него взгляд.

— Камень, с которого Чарина в реку бросилась. Да и не одна она. Много их было во все времена. Место недоброе. Но и ты непростая, — староста улыбнулся. — Только Атея всё же держись.

Елица кивнула и по торопилась за уходящими уже по скользкой тропе мужчинами. Плохо она понимала, чем помочь им может, кроме как поддержать дух и веру в то, что недобрые силы их не коснутся, пока она рядом. Следов она не ведала, местных троп — и подавно. И хоть леса она не боялась любила его: в детстве с нянькам, подругами и челядинками часто по грибы или ягоды ходила — а трепета перед ним за всю свою жизнь так и не растеряла.

Мужи с неё ничего и не спрашивали: оборачивались только по дороге порой, да попросили в святилище здешнем небольшую требу зерном да хлебом принести на удачный путь. А после у границы леса — Хозяину его. Жрица всё ж, обряды ведает. Но потом и вовсе о ней как будто позабыли.

Ещё чуть позже разбрелись кругом, перекликаясь и выискивая следы, которых могли не заметить ночью.

Да только ничего не нашли и начали вновь сходиться к тропе. Елица держалась широкой спины Истра, который среди них был за старшего, но больше бездумно болталась за ним, озираясь и прислушиваясь. Иссиня зелёный лес, подёрнутый дымкой бесконечной мороси, молчал. Даже птицы не чирикали, не шумел ветер, словно захлебнулся в тяжёлой хляби, повисшей над кронами сосен и елей, над округлыми горбами старых гор. Было тихо и страшно кругом.