Пленница ведьмака

– Плохие новости. Ру попал в захват виллианов.

– Он ранен?!

– Не совсем, – Бреннан уложил его на траву и пощупал пульс на худом запястье. Медленно вздохнул. – Боюсь, уже всё.

У меня затряслись коленки.

– Что – всё?

Парень потёр подбородок, после чего нерешительно посмотрел на меня.

– Виллианы высасывают из человека жизнь. Если нападёт один, всё обойдётся болезнью. А нам попалась целая стая, к тому же Ру взяли в ментальный захват, и у него не было шансов отбиться от них.

До конца не осознавая произошедшее, я склонилась над Ру и взяла его лицо в руки.

Ни единый мускул у него не дрогнул, мне казалось, что я касаюсь неживого предмета.

– Нет, – у меня по обеим щекам потекли горячие слёзы. – Ты не умер, не умер! Давай же, просыпайся! Ру, пожалуйста! Ты же так хочешь жить… Ты грыз верёвку… Вернись, прошу тебя, вернись!

Захлёбываясь рыданиями, я прижалась к Бреннану. Он, молча, обнял меня, немного покачал. Его объятья согревали, утешали, но не могли заделать дыру в сердце.

Почему же я так привязалась к этому воришке? Он мне никто.

Или это всё чувство вины? Ничего бы не произошло, если бы Ру не поехал со мной.

Какой же я была дурой, думая, что вчерашняя ссора с родителями величайшая несправедливость. А оно вон как бывает. Ещё хуже. Это же непоправимо.

– Чего ревёшь, девчуля?

Мы с Бреннаном вместе вздрогнули и уставились на Ру. Он сидел и потирал шею как после неудобного сна.

– Ты жив? – пискнула я.

Ру пожал плечами.

– А что мне сделается? Кажись, отрубился ненадолго, вот и всё.

Ну всё, всё, не реви. Хочешь, платок дам?

– Лучше мой, – Бреннан опередил его душевный порыв, сунув мне в руки кусочек батиста.

«Воскресший» встал, с хрустом потянулся и радостно выдав «Пойду проверю лошадок», пошёл к уже успокоившимся животным.

Я вытерла слёзы платком и протяжно шмыгнула носом. Постеснялась сморкаться.

– Слава богу, всё обошлось. Какое счастье! Правда, Бреннан?

Он посмотрел Ру вслед и тихо сказал мне в ухо:

– Другой на моём бы месте, пронзил бы его серебряным клинком.

Вышедший из комы сам становится виллианом.

Меня как током ударило.

– Зачем ты мне это говоришь? – прошептала я.

– Не хочу, чтобы ты опять по нему горевала. Не знаю, почему он тебе так дорог, но ты не должна снова испытать ту боль. Пока придётся за ним следить, а там посмотрим. Возможно, ещё не поздно вернуть его. А если нет…

Будущий виллиан тем временем разговаривал с лошадьми и с любовью гладил их. А они доверчиво тянулись к нему мордами.