Био'Ошибка

Гад!

Ещё через неделю я проснулась и с трудом удержалась от визга — кожа рук была тёмного серо-стального цвета. Ногти почти черными. Волосы белыми. За одну ночь я поседела... Если бы не это, я бы поседела сейчас. Мамочка моя, биокамера...

Закусив губу и стараясь не дергаться, не обращая внимания на ИскИна, я на деревянных ногах отправилась в медитационный зал. Одежда прочь, здравствуй мох. Прижавшись к нему и пытаясь успокоиться, вспоминала, что же произошло. Сегодня во сне я добежала, почти долетела.

Оказалось, что меня манил к себе огромный, нестерпимо яркий сгусток обжигающего чёрного света. Я шагнула прямо к нему, умерла и... проснулась. Посеревшая и поседевшая. С начинающейся истерикой.

— Госпожа.

Сочувствующий голос Глюка не успокаивал, а только злил.

— Уйди.

Послушно вылетев из комнаты, ИскИн вернулся с подносом, на котором стоял стакан с какой-то зелёной жидкостью.

— Выпейте, это успокоительное. Вам поможет. Уже можно.

В раздражении скрипнув зубами, я выхватила поднос и запустила им в робота.

Достал! Удивительно, но я попала. Глюк рыбкой отлетел к стене и там затих. Так тебе, надсмотрщик! Мне не было его жаль, он не был мне другом или приятелем... Обычная железка, в последнее время всё меньше отвечающая на вопросы.

Хм, действительно помогло. С удовольствием констатировав факт, что рукоприкладство это лучшее успокоительное, я подошла к до сих пор лежащему ИскИну и с удовольствием побила им об стену. Не знаю, что на меня нашло, но мне это доставляло удовольствие.

Да. Пускай меня накажут...

Хоть какое-то развлечение.

Последний раз размашисто ударив им об стену, отбросила в дальний угол и отправилась в душ, одеваться и завтракать. Руки ужасно чесались сломать что-нибудь ещё, чтобы хоть как-то утихомирить злобу, захватившую душу и все мысли, но глаза ни за что не цеплялись. Ломать было попросту нечего. Кровать я сломать не смогу, кресла больше желеобразные, чем твёрдые. Единственное, что стол и тарелки, оставшиеся после завтрака.

..

Попробовав грохнуть тарелку об пол, скривилась — слишком мягкий, словно пружинит. Об стены то же самое. Твари...

Вернувшись в медитационный зал, чтобы продолжить на ИскИне, не нашла его. Сбежал. Вот паршивец! Последняя радость в жизни и та сбежала!!!

Пришлось возвращаться в спальню. Там я с непередаваемым злобным наслаждением начала ломать стол. Тарелки полетели на пол, а я, перевернув стол, попыталась для начала отломать ему ножки.