Мой парень – эльф

Может, тогда не станешь предлагать кому-то пробовать редкое двухсотлетнее яйцо!

— Вообще Липучка прав, — уселась подруга и подмигнула мне: — Срок годности давно закончился…

— Смотри, — перебила я и протянула руку, выпуская немного эгры.

Ворчание, которым разразилось яйцо после ехидного замечания девушки, прервалось, а скорлупа посветлела. Даже пятнышки пропали. Через миг всё восстановилось, свечение исчезло.

— Вот это да, — поразилась подруга и тут же заулыбалась: — Ночью удобно освещать себе путь.

Замечательно!

— И странно, — подытожила я.

— Брось его, — предложила Оливия. — В твоём платье нет карманов, так что Липучка не появится… Кстати о платье. Оно превосходно!

Вскочив, девушка потянула меня за руку и осмотрела с восхищением.

— Какая же ты красавица! Тебе очень идёт белый цвет. Уверена, что в твоём роду нет эльфов?

— Уверена, — рассмеялась я привычной шутке. — Зато один из светлых сегодня сопровождает меня на бал.

— Который вот-вот начнётся, — напомнила подруга.

— Идём, ректор не простит опоздания. Будет ворчать почище твоего Липучки…

Посмеиваясь и перекидываясь шутками, мы спустились. При виде Шандатиля сердце моё сладко замерло, дыхание сбилось, а к щекам прилил жар. Эльфу безумно шёл белоснежный камзол с золотистой окантовкой. Глаза парня казались ещё ярче, а красота совершеннее. Как ни старалась я убедить себя, что бал мне совершенно неинтересен и я с большим удовольствием провела бы это время с близнецами, всё же с нетерпением ожидала первого танца.

Глава 9

Приветственная речь, которой каждый год пытал нас Алмиус перед началом бала, затягивалась. Разряженные ведентки переминались с ноги на ногу и уныло переглядывались. Парни принялись откровенно зевать, и лишь преподавательница истории искусств жадно внимала каждому слову ректора.

Ни для кого не секрет, что магентка Венди беззаветно влюблена в него ещё со времён веденчества. Беззаветно и безответно, к сожалению. Возможно, женись Алмиус снова, его характер смягчился бы.

Сегодня эта молодая и вполне миловидная женщина облачилась в пышные кружева светло-зелёного цвета, вызывая у меня упрямые ассоциации со свежим салатом.

В животе забурчало, и как назло, в этот момент речь Алмиуса как раз закончилась. Веденты обернулись на звук, на мне сошлись насмешливые взгляды, послышались шепотки.

— Бедняжка, — наигранно посочувствовала Аннет и поправила складки своего персикового платья.