Мой парень – эльф

Об этом, кстати, и твердил ректор, вдалбливая в нас историю Трёх Государств. Впрочем, эта цифра канула в ту же историю, государств осталось всего два, а светлым приходится ютиться в резервации.

— Кэтрин! Кэт-рин!

— А? — вздрогнула я и, оторвав взгляд от совершенного лица Шандатиля, посмотрела на ректора. — Вы что-то спросили?

— Спросил, не желаешь ли перевестись на факультет магических искусств, — саркастично ответил Алмиус. — Судя по тому, как ты два часа изучала профиль нашего нового ведента, ты собралась нарисовать его портрет.

Аудиторию наполнили смешки парней. Девчонки же смотрели на Шандатиля так, будто всю жизнь ждали только его. Но досталось за любование безупречной красотой только мне. Я с трудом выдавила улыбку и громко пояснила:

— Рисование не мой конёк, магент Алмиус. Зато я прекрасно читаю по лицам. Я изучала реакцию представителя древней расы на ваши слова, для того чтобы понять, насколько наша версия событий совпадает с эльфийской. Как вы знаете, историю пишет победитель.

И зачастую она похожа на реальность так же, как работы знаменитого Куго на тех, кто позировал признанному королём художнику.

По аудитории вновь прокатился смех — каждый понял, на что я намекала, поскольку в любом доме есть подобный «шедевр». Куго очень плодовит и написал «портреты» каждого мало-мальски значимого магента столицы. Свой подарок отец повесил в рабочем кабинете, как раз над столом.

Это спасало меня и сестру от колик, поскольку при каждом взгляде на картину нас одолевал приступ смеха, — существо на рисунке было похоже на результат скрещивания орка и мыши.

А отца спасало от рутины: большинство посетителей, завидев портрет кисти Куго, напрочь забывали, зачем пришли на аудиенцию.

— Интересная мысль, — тоже усмехнулся ректор и выгнул седую бровь: — И есть результаты наблюдений?

— Безусловно, — уверенно кивнула я.

Да, Шандатиль невероятно привлекателен, как и большинство светлых эльфов.

И в отличие от тех, с кем мне приходилось общаться на королевских балах, не столь высокомерен. Конечно, парень прекрасно осознавал, что для веденток он совершенство, но при этом не корчил из себя розу среди сорняков. Скорее напоминал дикий цветок среди полевых растений.

Отец не раз говорил, что в резервации жизнь не сахар, потому некоторые не особо именитые эльфы, поступившись гордостью, приняли приглашение короля и поселились в столице.