Королевская академия магических искусств. Формула любви

Говорят, ваны — надменные, холодные, как статуи, спесивцы. Это у них в крови. Но я, как урожденная ван Эберхард, знала: дело вовсе не в крови. Дело в воспитании. Воспитании, которого у меня, к счастью, не было.

Да, делить нам с леди ван Эзерхольд, может, и нечего, но и общего с ней иметь я не хочу.

Я поправила бант на блузке и, удостоверившись, что вся компания ванов, включая брата белобрысой змеищи, смотрит на нас, наклонилась к ее лицу и тихо спросила:

— А не пойти ли тебе в задницу, Каролина?

Герард закашлялся — услышал, а сама она выпрямила спину, как будто проглотила кол.

Пальцы в белых перчатках вцепились в зонт. Жаль, но она не замахнулась на меня зонтиком (уж я бы с удовольствием его разломала о колено), и ничего вроде «пожалеешь» она мне не сказала. Лишь дернула уголком рта и ушла. И только когда они с братом присоединились к друзьям, до меня дошло, что на самом деле произошло сейчас.

Кажется, мы с леди ван Эзерхольд объявили друг другу войну.

Моя новая знакомая взглядом гипнотизировала мостовую.

Так расстроилась от жестоких слов Каролины, что даже пошевелиться не могла.

Я покачала головой и, поправив сползшую с плеча лямку сумки, протянула ей руку.

­— Дениза ван Эберхард, можно просто Дени. — Ну не скрывать же теперь свою фамилию, все равно узнает.

Девушка вздрогнула, а когда посмотрела на меня, я договорила:

— И я с удовольствием принимаю твою дружбу.

— Но… как же… и ее слова… — широко распахнула она глаза удивительного золотисто-карего цвета.

— Я отправила Каролину туда, куда она может их себе засунуть.

Охнув, кучеряшка подтянула очки к переносице и радостно мне улыбнулась.

— Очень приятно. Хильдегарда ван Энгеборг! — затрясла она мою ладонь и спешно добавила: — Можно просто Хильда.

Мы обе замолчали, усваивая имена, а когда поняли, что сказали, рассмеялись. Сначала я, а потом и Хильда.

«Терпеть не могу ванов», «и я тоже, честно говоря». Это же надо так совпасть!

— Кажется, мы две самые странные леди во всем королевстве, — утирая слезы, заявила я.

— Мне немного стыдно говорить это, Дени, — еще больше порозовела Хильда, — но ты даже не представляешь, как я счастлива, что теперь такая странная не одна.

Когда она упомянула племя матумба, я совершенно правильно вспомнила об островах. Именно там, посреди океана, Хильдегарда провела большую часть жизни. Отец ее занимался добычей руды и крайне редко выбирался из колонии на континент.