Королевская академия магических искусств. Формула любви

Изумрудный блик упал на светлые кучеряшки моей новой знакомой, и я вдруг поняла, что, как бы ни убеждала себя в обратном, мечтала о подруге еще с интерната.

Разумеется, никто и никогда не заменит мне Алекса. Он — моя опора, едва ли не единственный авторитет. И говорить с ним можно на любую тему, но все же он мужчина. Иногда, вспоминая щебечущих девчонок в интернате, я тоже хотела вот так, весело смеясь, болтать о нарядах и перемывать кости какой-нибудь Каролине.

Неужели моя мечта начала обретать жизнь? Хотелось бы…

Отсмеявшись, Хильда поправила дужку очков.

А я, еще раз мысленно плюнув на неприятную девицу с зонтом, осмотрелась по сторонам. Ярко переливаясь, всюду висели указатели, и механический голос радостно повторял, куда всем нам, предварительно приготовив документ о размере резерва, требуется держать путь.

Я задрала голову — прямо над нами громко тикали часы. Почти два. Прием документов до четырех… Хорошо, что Алекс настоял на воздушном корабле и сейчас у меня несколько дней в запасе.

— Пошли? — спросила меня Хильда.

— Не могу, — покачала я головой. — Мои документы сейчас у друга, нужно его дождаться. Иди одна. Может статься, что мне придется завтра документы подавать.

— Завтра не получится, — убежденно сказала Хильдегарда. — Сегодня последний день зачисления.

— Как? — Ноги подкосились. Был бы стул — присела бы. Но стула не было, а потому пришлось плечом опереться на колонну рядом.

— Так ведь небывалый наплыв, — с готовностью пояснила девушка. — Такого количества желающих поступить не было за всю историю академии.

Говорили, набрали так много, что на первой неделе обучения даже экзамены проведут и всех с резервом ниже пяти, кто не покажет достаточных знаний, отчислят. Вроде бы таких в этот раз много.

В отличие от других, не магических учебных учреждений, вступительные экзамены в академию отсутствовали исторически. Критерием отбора сюда было наличие солидного резерва, а если такого не имелось — деньги, как в случае Каролины ван Эзерхольд или других, желающих получить для не слишком одаренного отпрыска диплом.

Престиж — дело недешевое.

Несправедливо. Ведь у таких, как Алекс, не богатых, но влюбленных в магию теоретиков, шансов на обучение здесь не было вовсе.

Зачисление было единственным послаблением за все время обучения в академии. Уже на первой сессии отсеивалось около трети вновь поступивших. Профессура не щадила никого — ни бесталанных платников, ни ленивых лордов, ни одаренных самородков из народа.