На острие мезальянса

Теперь, когда она поняла, какая перед ней стоит задача, Анна чувствовала себя угнетённой и подавленной. Несмотря на опыт преподавания, ей никогда не приходилось иметь дело с такими детьми. Воспитанницы пансиона слишком сильно отличались от этой своенравной аристократки. Зачастую, это были в некотором роде сломленные девочки. Они полностью осознавали все тяготы своего положения и готовы были бороться за будущее, чего нельзя было сказать о маленькой мисс Айрин.

«А что, если я не справлюсь?» – подумала Анна, пытаясь представить, что с ней произойдет, если барон останется недоволен.

И мысли были не самые утешительные.

С одной стороны, она могла вернуться в Илур к лучшей подруге и стать одной из тех старых незамужних тёток, которых держат в доме только из милости. Но от этой перспективы бросало в дрожь. Быть вечно у всех на побегушках и доживать свой век в полной зависимости от чужой воли, что может быть хуже? Наверное, только полная нищета.

«Нет, лучше не думать о таком плохом исходе. Даже если барон останется недоволен, я просто вернусь в пансион и попрошу помощи у леди Эрвингтон.

Она конечно будет зла, но не откажет», – Анна попыталась себя настроить на позитивный лад, но получалось откровенно плохо.

Сомнения, что терзали её всю дорогу, после встречи с Айрин, только укрепились. Это было её первое место, её счастливый билет в жизнь, который никак нельзя было упустить. Что бы ни случилось, но ей просто необходимо было отработать минимум год, а лучше больше, что бы получить хорошие рекомендации от барона, иначе, ей уготована не самая приятная судьба.

Женщинам, лишённым привлекательности и вынужденным бороться за выживание, редко выпадает шанс стать гувернанткой в богатом доме знатного господина, а значит, за это место следует держаться всеми силами.

От этих мыслей становилось так же горько, как и в день чествования Светлого Святого. Несмотря на торжественный обед и подарки, воспитанницы чувствовали себя одиноко, ведь этот праздник принято проводить в кругу семьи.

Казалось ещё мгновение, и она бросится лицом в подушку пытаясь заглушить рыдания. Каждый раз, стоило только подумать о семье, как в душе поднималась жгучая обида и злость, на жестокую судьбу. Но в этом не было ни капли пользы, поэтому Анна ограничилась лишь несколькими судорожными вздохами.

Разозлившись на себя за слабость, девушка резко поднялась и начала мерить шагами комнату, чтобы взять себя в руки и подойдя к окну, выглянула из него.